Глава 3
Четверочка
И в лучшие довоенные времена Четвёрочка не была худо-бедно большим населённым пунктом. По сравнению с ней Кондопога огромный и густо заселённый город, хотя на самом деле она всего лишь рядовой районный центр. Едва пыхтящая «полуторка», знаменитый Газ-АА ещё военной сборки без бампера и простыми крыльями в виде согнутых металлических пластин, выкатила на улицу Ленина, она же центральная и единственная в рабочем посёлке, как сердце сжалось от волнения. Среди ряда невзрачных деревенских домов глаза сами зацепились за самую обычную деревенскую избу в четыре окна за стареньким забором и кособокой калиткой.
Это, Александр едва перевёл дух, его родной дом, дом его семьи, его отца. Именно с порога этого дома его забрали в армию. Именно возле этой тогда ещё добротной и прямой калитки мать простилась с ним, а отец строгим голосом завещал служить достойно и не позорить его имя. Младшие брат и сёстры тогда вообще ничего не поняли кроме самого главного: любимый старший брат покидает их очень и очень надолго.
Однако дом вовсе не пуст и заброшен. Когда «полуторка» подкатила ближе, то с высоты кузова Александр без труда разглядел натоптанные во дворе тропинки, а не густую траву, как того можно было бы ожидать. Входная дверь чуть приоткрыта. На верёвке сушится постиранное бельё. Солидными размерами выделяются мужские кальсоны и нательная рубашка. Рядом, будто прижалась, женская сорочка. Ближе к столбу лёгкий ветерок болтает детские штанишки и серое платьице на девочку лет пяти-шести. Возле сарая бродят две пёстрые курицы и понурый, будто чем-то жутко недовольный, петух. Но вот лёгкий грузовичок укатил дальше по улице Ленина.
Александр бухнулся обратно на низенькую скамейку в кузове «полуторки». На миг показалось, будто он вернулся домой, будто и не было всех этих военных лет и страшного известия о гибели его семьи. Конечно, а чего он ожидал? Если дом уцелел, то его заняла другая семья.
— Приехали, товарищ милиционер.
— А? Что? — встрепенулся Александр.
За воспоминаниями и думами так и не заметил, как «полуторка» выехала на главную площадь Четвёрочки и остановилась.
— Приехали, говорю, — прогудел Василий, бородатый водитель лет сорока в ношеной жилетке поверх солдатской гимнастёрки.
— Да, спасибо.
Александр осторожно спрыгнул на землю, проклятая поясница стрельнула болью. Зато как же приятно пройти на своих двоих, Александр потянулся всем телом. Что не говори, а дорога была не самой приятной, особенно для его больного позвоночника.
— Правление вон там будет, — чумазый от смазки и машинного масла палец Василия указал на широкий двухэтажный дом с крыльцом посередине. — А там, — Василий повернулся в другую сторону, — общаги будут, все три.
— Вообще-то я местный, — Александр стянул из кузова солдатский сидр и два мешка с формой. — Спасибо вам, дальше я сам разберусь.
— Как желаете, — Василий ловко забрался на место водителя и звонко захлопнул за собой дверцу.
В тот же миг «полуторка» лихо укатила дальше, только пыль столбом. Александр подхватил мешки. Больше всего и в первую очередь ему хочется осмотреть своё новое место работы. Только добраться до него так и не получилось. Дверь с широкой надписью «Милиция» оказалась заперта на небольшой навесной замок. Пришлось оставить мешки у порога и подняться на второй этаж в кабинет председателя Леспромхоза №4 товарища Аркадия Назарьевича Круглова.
— Сашка! Живой! Вернулся! — Аркадий Назарьевич поднялся из-за стола, едва Александр переступил порог его кабинета.
— Так точно, товарищ председатель, — полушутя, полусерьёзно ответил Александр, после вытянулся по стойке «смирно» и бойко козырнул председателю леспромхоза словно генералу.
Аркадий Назарьевич сильно постарел за прошедшие годы, однако выглядит всё ещё крепким. Маленький рост с лихвой компенсируется более чем солидной мускулатурой. Как-никак, а ему довелось проработать лесорубом больше тридцати лет. Седые волосы коротко стрижены, зато буйные усы на морщинистом лице распустились как у маршала Будённого. На председателе чёрный пиджак, из отворота которого проглядывает красная косоворотка, и рабочие немного мешковатые штаны. Ну и, конечно, же кирзовые сапоги.
— Живой и целый, — Аркадий Назарьевич оглядел Александра словно жеребца на ярмарке. — Как я понимаю, тебя демобилизовали?
В кабинете председателя леспромхоза тут же повисла неловкая тишина. К Аркадию Назарьевичу Александр зашёл во всё той же армейской гимнастёрке, галифе и пилотке с тусклой зелёной звёздочкой, только без каких бы то ни было знаков различия.