— Это капитан Давыдов, начальник нашей районной милиции, меня назначил, — продолжил Александр. — Я же, если разобраться, все эти семь лет в органах служил.
— Так ты же домой ещё до начала войны писал, что пограничник, — Рая Евгеньевна несколько отошла от ступора.
— Всё правильно, — Александр кивнул, — пограничники относятся к НКВД. А когда война началась, то меня не в Красную армию отправили, а перевели в Войска НКВД по охране тыла. И не думайте, — Александр грозно поднял указательный палец, — будто я всю войну зеков в глубоком тылу охранял. Я воевал самым настоящим образом. В тылу Красной армии шпионов и диверсантов ловил. А после, когда Красная армия фашистов обратно на запад погнала, ещё и недобитков добивал. Особенно эсесовцев. Эти мрази прекрасно понимали, что прощения им не будет, а потому дрались до последнего патрона.
— Но форма, — Рая Евгеньевна шумно перевела дух. — Почему на тебе форма солдата Красной армии?
— Рая Евгеньевна, — Александр развёл руки в стороны, — меня по ранению комиссовали. Обратно в органы не взяли. Вот медсёстры в госпитале и выдали мне солдатскую форму без знаков различия. Что было, то и дали. Ну не голым же мне было домой возвращаться. А милицейскую форму участкового, — Александр подхватил с пола мешок, — мне только вчера в районном отделении милиции выдали.
— А почему ты её сразу не надел?
Рая Евгеньевна окончательно отошла от ступора, зато взамен в ней проснулась подозрительность.
— Так погоны, петлицы и пуговицы ещё пришить надо, — Александр развязал мешок, рывком вытащил из него синюю милицейскую шинель и развернул её. — Иначе нельзя, иначе нарушение уставного вида будет. А табельный пистолет с кобурой я сразу на пояс повесил. Ну не в мешке же его было таскать или в кармане.
Синяя милицейская шинель, по-своему весьма красивая и строгая, произвела на Раю Евгеньевну самое благоприятное впечатление. Суровая комендантша тут же успокоилась и заговорила не в пример более дружелюбно.
— Так это тебя, получается, участковым назначили? — и тут же, не дожидаясь ответа, продолжила. — Комната для тебя уже готова. Аркадий Назарьевич лично распорядился отдельную выделить. И он же самовар принёс. Ты же теперь у нас власть. Комната твоя как раз напротив моей будет.
Александр тут же развернулся на месте. Дверь в комнату коменданта всё ещё настежь. Напротив, через коридор, и в самом деле ещё одна дверь с номером восемь.
— Аркадий Назарьевич специально так велел, чтобы нашим молодым балбесам неповадно было. А то, понимаешь, взяли дурную моду после отбоя на гитаре тренькать. А там и до самогоночки недалеко будет. Зато теперь, — лицо Раи Евгеньевны засветилось от радости. — А форму оставь, я всё пришью как положено, не сомневайся даже.
Александр задумчиво свернул шинель. А почему бы и нет? Возиться с иголкой и нитками никак не хочется. По части шитья женщины дадут сто очков вперёд любому мужику. Если этот мужик, конечно же, не профессиональный портной, разумеется.
— Не откажусь, Рая Евгеньевна, — Александр вновь развернул синюю милицейскую шинель.
Прямо на заправленной кровати Александр разложил новенькую, с иголочки, форму. Из кармана галифе вытряхнул погоны, лычки и пуговицы. Отдельно и обстоятельно объяснил Рае Евгеньевне где, как и что нужно пришить. Впрочем, комендантша оказалась женщиной толковой и быстро всё поняла.
— Прямо сейчас и займусь, — заявила Рая Евгеньевна, едва Александр закончил объяснение. — А это ключ от твоей комнаты, держи.
Из прикроватной тумбочки комендантша вытащила ключ с уже знакомой большой деревянной биркой.
— Обустраивайся, участковый. Я чуть позже постельное бельё принесу. А то когда ещё своим обзаведёшься, — Рая Евгеньевна усмехнулась.
— Премного вам благодарен, — Александр вежливо склонил голову.
По размерам отдельная комната оказалась точно такой же, как и у комендантши общежития: шириной метра три и длинной метров пять-шесть. Небольшое окошко наполовину задёрнуто белой занавеской. В углу такая же железная кровать. Матрас свёрнут в толстый рулон и придвинут к передней стенке. Стол и три стула. На столешнице с гордым видом возвышается обещанный самовар. На стене у входа приделана точно такая же вешалка с полкой под шапки. И, о чудо, рядом ещё две простенькие книжные полки, пустые пока.
Самое приятное в том, что с потолка на точно таком же витом шнуре свисает электрическая лампочка. Александр не удержался и щёлкнул пальцем по выключателю слева от входной двери. Комнату тут же залил яркий жёлтый свет. Роскошь, самая настоящая роскошь. Щелчком Александр погасил электрическую лампочку. Всё лучше, чем сидеть по вечерам при тусклом свете свечи или чуть более яркой керосинки.