До Витьки Потапова меньше двух метров, промахнуться невозможно. В войну Александр пережил множество схваток накоротке, а потому прекрасно понял, что хвататься за табельный ТТ поздно, только противника провоцировать. Однако рокового выстрела так и не последовало.
— Ой!!! — Витька Потапов испуганно охнул.
Былое выражение бешенного праведника враз слетело с лица Витьки Потапова. Ружьё брякнулось на пол. Хозяин дома подался всем телом назад. Каблуки грязных сапог не вовремя зацепились за высокий порог. Витька Потапов грузно и шумно вывалился из жилой части избы обратно на мост.
— Дурак!!! — тонко и звонко взвизгнула Екатерина Никифоровна.
Хозяйка дома стремительно вскочила с лавки и бросилась к мужу. Охотничье ружьё с треском отлетело от её ноги, но Екатерина Никифоровна даже не заметила, что едва не споткнулась.
— Ради бога, простите его, — Екатерина Никифоровна опустилась на колени перед мужем и помогла супругу поднять тело в вертикальное положение. — Он решил, будто ко мне любовник пришёл. Вот и осерчал. Дурак!
— Ага, — Витька Потапов тупо кивнул. — Решил.
Цирк с конями. Александр с трудом сбросил нервное напряжение и пошевелился. Вот она обратная сторона работы участкового — если не специально, то по дури или пьяни застрелить всё равно могут.
— Бывает, — Александр с трудом поднялся с лавки, ноги чуть было предательски не подкосились.
Бывает же такое! Витька Потапов ввалился в собственный дом в жгучем желании пристрелить любовника жена, а вместо этого наткнулся на участкового в милицейской форме и прочих регалиях. Простой как три копейки Витька Потапов даже не сообразил, что участковый, вообще-то, тоже мужчина, к тому же молодой и холостой. Если уж на то пошло, то и представитель власти вполне может быть любовником его жены. Впрочем, если сам не догадался, то подсказывать Витьке Потапову ни к чему.
— На прошлой неделе мы поругались шибко, — между тем произнесла Екатерина Никифоровна. — Я с дуру и ляпнула, будто у меня любовник имеется, пока он там по лесу шляется. А он, дурак, поверил и пригрозил хахаля моего застрелить.
— Пригрозил, — охотно признался Витька Потапов.
Цирк с конями и дрессированными собачками. Александр подхватил с пола охотничье ружьё. Одностволка ИЖ-5 ещё довоенного производства, двадцатый калибр. Александр перехватил ружьё за цевьё и переломил его пополам. Из казённика наружу тут же вылетела картонная гильза. Левая рука на автомате поймала её. По плечам и спине прокатилась нервная дрожь: с передней части картонного стаканчика проглянул жакан, почти настоящая пуля. Это не мелкая дробь на мелкую болотную птицу. С таким боеприпасом ходят на волка или кабана. А если попадёт в голову, то легко выплеснет наружу мозги.
— Ружьё откуда? — Александр демонстративно защёлкнул затвор и строго глянул на горе-охотника.
— Купил ещё до войны, — тут же ответил Виталий Николаевич.
— Разрешение имеется?
— Так точно, — ответил Виталий Николаевич, но тут же смутился и уточнил, — то есть, не имеется. Было разрешение, как бог свят, было. Потерял во время оккупации. Я, это, в сорок первом, ружьишко-то спрятал от греха подальше, а вот заодно документы заныкать не догадался.
— Ладно, потом разберёмся. Вставай, давай.
С помощью супруги Виталий Николаевич поднялся на ноги.
— Дурак. Дурак. Дурак, — тихо зашипела на мужа Екатерина Никифоровна. — Товарищ участковый к нам по делу пришёл, а ты на него с ружьём бросился.
Александр опустился обратно на лавку и прислонил ружьё к краю стола. Пусть пока здесь постоит. Не боевое оружие, и ладно. Но разобраться всё равно нужно будет. В Четвёрочке охотников всегда хватало. Это не только развлечение, но и пропитание. Виталий Николаевич и в самом деле ещё до войны купил это ружьё. С этой стороны перед законом он чист.
Другое дело, если бы Виталий Николаевич вздумал ходить на охоту с «мосинкой» или иной боевой винтовкой. Вот тогда и без всяких разговоров оружие пришлось бы конфисковать с неизбежным в таких случаях оформлением протокола. Ещё в Кондопоге капитан Давыдов на инструктаже предупредил, что всё боевое стрелковое оружие, не говоря уже о гранатах и прочей взрывчатке, подлежит немедленному изъятию с последующим выяснением источника происхождения. Во время войны на руках у населения осело множество стволов, и, по большей части, они неизбежно оказываются в руках преступников.