— И сколько таких кругов вы заметили?
— Два. Нет, — Виталий Николаевич встрепенулся, — три заметил. Точно три. Там, в одном месте, два круга друг на друга залезли. Но, товарищ участковый, специально деревню по околице я не обходил. То, что видел, только с дороги приметил. Я ещё тогда подумал, что тут какая-то чертовщина творится.
— Следы присутствия оккупантов видели?
— Э-э-э… — растерянно протянул Виталий Николаевич, — какие такие следы оккупантов?
— Места стоянки бронетехники и грузовиков, — принялся перечислять Александр. — Мусор в виде бочек, ящиков, пакетов с немецкой или финской символикой. Либо с надписями на немецком или финском.
— Вот чего не видел, того не видел, — ответил Виталий Николаевич. — Но и вы поймите, товарищ участковый, я же только в одну избу и заглянул. А потом, того, — заядлый охотник смутился, — удрал из Дубуяны.
Но вы знаете, товарищ участковый, — Виталий Николаевич выпрямился на лавке, — вы спросили о следах оккупантов, а я вспомнил — грузовик был.
— Какой грузовик? — Александр тут же насторожился.
— Какой именно сказать не могу, я же убежал от туда, — Виталий Николаевич вновь смутился. — Я когда в Дубуяну шёл, то от дороги, в лесочке, вроде как грузовик разбитый заметил. К нему ещё такая колея от дороги едва заметная шла.
— По вашему получается, что немцы или финны грузовик тот бросили?
— Да и как его не бросить? Он же горелый, — Виталий Николаевич искренне удивился. — Я, правда, близко не подходил. Думал, на обратном пути гляну. Да куда уж там, — Виталий Николаевич махнул рукой.
Горелый грузовик, карандаш задумчиво завис над раскрытым блокнотом. Кто-то всё же оказал оккупантам серьёзное сопротивление. И не просто оказал, а серьёзно рискнул. Ведь в момент отступления каждый грузовик буквально на вес золота. Что финны, что немцы не позволили бы просто так лишить себя очень важного транспорта.
— Хорошо, я понял, — Александр вновь оторвал карандаш от записей. — Скажите, пожалуйста, вы можете мне помочь составить список жителей Дубуяны?
— Это вам в Кондопогу надо, — заговорила Екатерина Никифоровна. — В паспортный стол обратиться. У них всяко должны быть записи по регистрации жителей Дубуяны. Правда, ещё довоенные, если уцелели.
— А кто уже во время оккупации в Дубуяну перебрался, — подхватил Виталий Николаевич, — то уже вряд ли узнать получится. Ведь деревня эта выпала из-под внимания оккупантов проклятых. Финны до неё просто не дошли. Да и документы в самом деле сгореть могли. Ведь тогда…
Виталий Николаевич вовремя умолк, однако Александр прекрасно понял его и так. Ведь тогда в сорок первом творился такой бардак, что работники паспортного стола вполне могли сбежать и бросить архив. Теоретически финны могли воспользоваться записями. Но, опять же, уже оккупанты, в свою очередь, могли бросить его, а то и специально уничтожить.
— Согласен, — произнёс Александр, — наведаюсь в Кондопогу. Но вы хотя бы приблизительно можете сказать, кто жил в Дубуяне на момент начала оккупации?
— Мы-то как раз не можем, — заговорила Екатерина Никифоровна. — Ведь мы в Кондопоге жили, когда война началась. Вы тех, кто до войны в Четвёрочке жил поспрашивайте. Особенно Раю Малюкову. Она… — Екатерина Никифоровна не сразу нашла нужное слово, — она много чего о всех знает.
Александр задумчиво нахмурился. И как только сразу не догадался спросить комендантшу общежития? Понятно почему не догадался, просто не подумал.
— С Раей Малюковой я обязательно переговорю, — произнёс Александр. — Ну а вы хоть чем-нибудь можете помочь?
— Ну-у-у… — Екатерина Никифоровна мучительно задумалась. — У меня из родни тётка Агапья в Дубуяне жила. Да, с мужем жила. Кругликовы их фамилия. А у тётки сын старший жениться успел, Фёдор его имя. Младшего сына тётки, Иван его имя, скорей всего, в Красную армию ещё до начала оккупации забрали. А дочь Марьяша, насколько я помню, успела замуж выйти. Но она в другую деревню к мужу переехала.
— Негусто, — разочарованно заметил Александр.
— Я с тёткой Агапьей мало общалась, — виновато призналась Екатерина Никифоровна. — Где Дубуяна, а где Кондопога, далеко довольно-таки.
— Согласен, километров немало, — нехотя согласился Александр. — У меня к вам будет ещё несколько вопросов.
Александр ещё минут десять расспрашивал супругов Потаповых, но узнать ничего нового так и не удалось, лишь уточнить несколько второстепенных деталей.
— Благодарю за помощь, — Александр захлопнул блокнот и поднялся из-за стола.
— Товарищ участковый, — Виталий Николаевич торопливо поднялся с лавки следом, — может, теперь мировую?