— Что? Опять чуть не заблудился и к железной дороге вышел, чтобы потом по шпалам в Четвёрочку вернуться?
— Не-е-е! — от ужаса Суслик даже побледнел. — Меня в первый раз чуть не расстреляли, когда решили, будто это партизаны напали. А тут финны, целый отряд, да ещё фронтовые разведчики. Господин майор Корпела, это комендант Кондопоги, ещё решит, будто это я партизан на разведчиков навёл, да ещё и разгромить помог. Меня бы тогда точно к стенке поставили бы.
Правда, — Суслик смутился, — это я потом всё сообразил и обмозговал. А тогда я просто в лес дёрнул. Подальше от лагеря финского. Как не заблудился, то господь лишь ведает. Но финнам тогда крепко досталось, гражданин начальник.
— С чего ты решил, что крепко? — спросил Александр.
— Это на лугу грохот страшный был, будто судный день пришёл. Однако и в лесу я выстрелы слышал, — охотно пояснил Суслик. — Ведь финнов, разведчиков этих, в лагере меньше половины было, остальные по лесу шатались. Уж не знаю, что они искали: то ли куда тот метеорит странный упал, то ли чертей ловили. Да только черти эти точно говорю в контратаку перешли.
— Логично, — согласился Александр. — Что дальше?
— Я до темноты по лесу бегал, — Суслик стыдливо опустил глаза, — всё от выстрелов шарахался. А тут, понимаешь, непонятным образом опять на Дубуяну вышел. Едва не обделался, когда в потёмках деревенские избы различил. Хотел было обратно в лес рвануть, да темно и холодно, да и жрать как захотелось. Вот и не дёрнул обратно в лес.
Про себя Александр лишь усмехнулся. Суслик трус первостатейный, если что и может придать ему храбрости, так это пустое брюхо. Несложно догадаться, что произошло дальше, однако Александр всё равно старательно записал показания беглого полицая.
— Не знаю, сколько я в темноте сидел. Может, час, может, больше, — продолжил Суслик, — но всё тихо было. Тогда я обратно в лагерь финский побрёл. Дошёл, а там такое творится, — Суслик перешёл на драматический шёпот. — Всё, что могло сгореть, уже сгорело. Вонища. И трупы разведчиков этих финских валяются. Я даже свет зажигать не стал, чтобы не пугаться ещё больше. Погорели они все сильно. Ну или большая часть точно погорела.
— Зачем ты вернулся в разгромленный лагерь? — спросил Александр.
— Так понятно зачем, — Суслик даже удивился, — за едой. Я же точно знал, где у кашевара финского продукты лежали. На моё счастье уцелели они. Ну, пусть не все, но вполне достаточно. Я, это, в мешок, сколько влезло, и обратно в лес. Ах, да, ещё винтовку, «мосинку», прихватил. Одну из тех, что в лесу разведчики подобрали. Господин майор мне в качестве личного оружия её выдал. И патроны взял сколько было. И уже с богатством этим в лес и рванул.
Первым делом, как вновь в лесу оказался, так это пожрал. Сухари, кажется, прямо так в сухомятку умял. А потом дальше на юг двинул. К железке вышел. И лишь тогда я задумался, крепко задумался, а что дальше делать?
Возвращаться обратно в Кондопогу не рискнул, говорил уже почему. К партизанам? Так их ещё найти надо. Да и где гарантия, что уже они сразу к стенке не поставят, либо к берёзе какой? Куда не кинь всюду клин. Впрочем, одно я понял твёрдо — финны будут выяснять, что с отрядом разведчиков фронтовых приключилось. У них связь по рации была, сам видел. Вот так я и решил несколько дней в лесу перекантоваться, благо лето на дворе, а у меня целый мешок жратвы и «мосинка» с патронами.
— Понятно, дальше.
— А дальше самое страшное началось, — хмуро произнёс Суслик. — Я, это, как рассвело, решил ближе к дороге на Дубуяну перебраться.
— Это ещё зачем? — не понял Александр.
— Так, это, разведчиков финских искать кто будет, так непременно по дороге на Дубуяну пройдёт. А я хоть знать буду. А когда они обратно, того, пройдут, значит, того, закончили поиски.
— И как? Прошли?– не без ехидства спросил Александр.
— Как дурак четыре дня у дороги просидел, лишний раз на открытое место выйти боялся, — Суслик сердито насупился. — А на пятый день я глазам своим не поверил — немцы прикатили. Форма-то вроде обычная, как у пехоты обычной, только чёрная. Ещё у каждого на одной петлице по две молнии. Я сразу сообразил, что это эсэсовцы будут. И вот тогда я бога всей душой возблагодарил, что на месте остался, что в Кондопогу не сунулся даже. Финны — ещё те сволочи, а эсэсовцы так вообще нелюди.
— Так на что ты надеялся? — спросил Александр.
— Да ни на что я не надеялся, — хмуро бросил Суслик. — Выжить просто хотел, и ничего более.
— Понятно. Сколько эсэсовцев проехало в Дубуяну? Количество, транспорт, вооружение?