— Северней Дубуяны я всего раз забежал, — напомнил Суслик. — А места южнее деревни хорошо исходил, да только не нашёл там ничего, ни трупов, ни могил. Круги только странные.
— Точно не находил? — ещё раз спросил Александр.
— Точно, гражданин начальник, — Суслик кивнул. — Я понимаю, к чему вы клоните — куда тела жителей Дубуяны делись. Но нет ничего. Я не уверен, но, возможно, финны этим же вопросом задавались, тоже искали.
— Откуда такое предположение?
— Так меня майор, что финнами командовал, сам об этом спрашивал. Дескать, нет ли здесь у местных некого тайного и надёжного места? Да мне откуда знать? Да и на кой хрен оно? Дубуяна сама по себе тайная и надёжная, а всё потому, что нахрен никому не нужна была.
— Тоже верно, — нехотя согласился Александр. — А теперь разберём последнюю нестыковку в твоих показаниях. Это ты от меня в Дубуяне удрал? –словно кулаком в лоб, спросил Александр.
Маленькая провокация прошла на «ура». Суслик вздрогнул, словно и с самом деле получил кулаком в лоб.
— Ваша правда, гражданин начальник, — Суслик насупился. — Весной, когда снег ещё толком сойти не успел, в Дубуяну какой-то охотник заявился. Ну я и не придумал ничего лучше, как лешего изобразить. Загоготал, заухал, заревел во всё горло. А после собственным глазам не поверил, когда этот мужичок в ужасе из деревни пятками засверкал. И вот тогда я понял, что среди местных жителей Дубуяна очень дурную славу обрела. Почему и не рванул сразу на запад в Финляндию. А вот когда в деревне вы с пистолетом на боку появились, вот тогда я серьёзно перепугался.
— Что? Неужели я страшный такой? — не удержался от иронии Александр.
— Нет, дело в другом. Охотничье ружьё — это простой мужик-лапотник. А вот пистолет в кобуре на боку — это уже милиция, это уже власть пришла, — с самым серьёзным видом пояснил Суслик. — Откуда мне было знать, что вы не по мою душу явились?
— Справедливо, — охотно согласился Александр.
Во время оккупации Суслик невольно научился презирать простых советских граждан точно так же, как финны презирали его самого как предателя. А когда беглый полицай понял, что перед ним не обычный мужик-лапотник, а милиционер, вот тогда в его жалкой душонке во всю разыгрался трус.
В целом Суслик рассказал всё, что знал, заодно сознался в ограблении магазина. Александр задал с десяток уточняющих вопросов, после чего протянул Суслику исписанные листы и приказал всё внимательно прочитать. На удивление, беглый полицай прочитал всё и весьма прилежно. Видать, очень боялся найти в своих показаниях поклёп на товарища Сталина.
— А теперь на последнем листе, вот здесь, — Александр ткнул пальцем, — напиши: «С моих слов записано верно» и распишись. Да, на каждом листе распишись, в самом внизу, где я специально место оставил.
Суслик старательно выполнил все требования. Беглый полицай и в самом деле решил сотрудничать со следствием, почему не стал упираться и тем более рвать листы протокола допроса.
— И что теперь? Меня не расстреляют? — Суслик протянул Александру последний подписанный лист.
— Суслик, — Александр выразительно глянул на беглого полицая, — ограбление магазина — это наименьший из твоих грехов. Устал я за тобой по лесу бегать, так что в Кондопогу завтра тебя отвезу. Заодно нужно будет украденный товар вернуть и прочие бумаги оформить должным образом. А потом будет суд, может тебя даже в Петрозаводск отвезут. Это не мне решать. Если ты и в самом деле не замешан в массовых казнях мирного населения, а так же не запятнал себя прочими тяжкими преступлениями, то тебя могут и не расстрелять. Гуманная у нас власть, понимаешь. Десять, пятнадцать, в худшем случае двадцать пять лет лагерей тебе дадут. Хотя, будь моя воля, я бы вас, предателей, прямо на фонарных столбах развесил бы.
Суслик в ужасе отпрянул от решётки, голова беглого полицая гулко ударилась о заднюю стенку.
— Не ссы, — Александр сложил листы протокола стопочкой, — устраивать над тобой самосуд я не буду. Ну а за то, что ты решил всё же сотрудничать со следствием, так и быть, сейчас тебе принесут пожрать. Столовая вот-вот откроется. Нужно же, чтобы ты до суда праведного дожил.
Вот уж точно никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Суслик понятия не имеет, насколько же он ценный свидетель, если, конечно, не врал, как сивый мерин. Александр распахнул новенькую бумажную папку с уголовным делом по расследованию ограбления поселкового магазина, однако листы протокола так и не сложил в неё.