— В нашем ведомственном общежитии переночуешь, — перебил капитан Давыдов. — А сейчас вот, держи.
Из выдвижного ящика стола капитан Давыдов извлёк большой металлический ключ.
— Свой старый сейф я тебе в кабинет свёз, это ключ от него, — металлическое чудовище с грохотом опустилось на столешницу. — Специально для тебя я в нём папку с должностными инструкциями оставил. Заодно кое-какую литературу. Почитаешь, подучишь, знать будешь. Зарекомендуешь себя с лучшей стороны, здоровье поправишь на свежем лесном воздухе, и тогда у меня не будет оснований менять тебя на офицера-фронтовика.
Это радует, Александр подхватил со столешницы тяжёлый даже на вид ключ.
— А если, — Александр выразительно качнул в руке железное чудовище, — я его потеряю? Мало ли что?
От собственной наглости Александр тут же смутился.
— Постарайся не терять. Но если что, у меня имеется дубликат, — капитан Давыдов даже не стал сердиться. — Ещё вопросы будут?
От подступившего волнения Александра прошиб холодный пот. Спросить? Или не стоит? Хотя… Чего бояться? В глаз не дадут, за порог не выгонят.
— Товарищ капитан, — осторожно начал Александр, — прежде, чем прийти к вам в управление, я зашёл на городское кладбище.
— Братскую могилу видел? — тут же спросил капитан Давыдов.
— Да, — Александр кивнул.
— Уже принято решение построить на её месте мемориал в честь солдат и офицеров Красной армии, что отдали свои жизни за освобождение Кондопоги от финских захватчиков.
Какие солдаты и офицеры? Александр в удивлении уставился на капитана Давыдова. Ах, да.
— Да, я уже был там, цветы возложил, — произнёс Александр. — Но я о другой братской могиле, где похоронены жертвы оккупантов. Скажите, — горький ком подступил к горлу, — моя семья… точно… там похоронена?
В начале ноября сорок первого года Кондопога, а так же две трети Карело-Финской ССР, оккупировали финны. До конца сорок четвёртого года у Александра не было никакой возможности узнать о судьбе близких. Уже в госпитале у него, наконец, появилась возможность послать запрос. На удивление, он получил ответ. Именно капитан Давыдов, начальник районной милиции, сообщил, что семья Александра полностью погибла. В том же послании капитан Давыдов попросил его зайти в районное отделение НКВД, когда он вернётся домой. Пока письма ходили туда-сюда, Александр успел узнать, что его комиссуют, что даже не придётся дослуживать на китайской границе оставшийся год.
— Поймите мои сомнения, товарищ капитан, — торопливо заговорил Александр. — Мой отец коммунист, в Гражданскую воевал, в леспромхозе бригадиром работал. Ему с семьёй нужно было либо в тыл эвакуироваться, либо в лес убегать. Переселяться в Кондопогу ему было просто опасно. Вот меня и грызёт червяк сомнения: точно мои близкие похоронены в той братской могиле?
Да, я знаю, миллионы советских людей отдали свои жизни ради Победы над фашизмом. Но мне нужно место, куда я смогу прийти и проведать моих близких. Мне… — Александр вновь замялся, — мне точно надо знать, где именно они похоронены. А то, признаться, сомнения, проклятые, совесть мутят, спать не дают.
Щёки запылали жаром, стыд-то какой. Ведь сам капитан Давыдов лично отписал ему ещё в госпиталь. Однако и сам товарищ капитан заметно смутился, будто скукожился. С чего это?
— Ладно, — капитан Давыдов рубанул ребром ладони воздух перед собой, — раз ты теперь мой подчинённый, то расскажу всё, как есть. Правда, она такая, всё равно рано или поздно вылезет. Тем более ты теперь участковый инспектор милиции и возможностей у тебя по более будет.
Что за…? Грязное ругательство едва не сорвалось с губ. Александр напрягся всем телом, словно перед атакой.
— Твой запрос из госпиталя мне на стол попал, — ладонь капитана Давыдова мягко хлопнула по столешнице. — Я как только понял, где ты служил и скоро домой вернёшься, так сразу на тебя глаз положил. А потому и решил разобрать твой запрос более тщательно. Ты же ведь далеко не единственный, кто родственников искал. Ко мне каждую неделю подобные запросы приходят. И вот что мне удалось выяснить.
Во-первых, твоя семья никуда не уехала, так и попала в оккупацию. Почему они не эвакуировались в тыл, то мне выяснить не удалось. Однако твой отец вывез семью из Четвёрочки в маленькую деревушку Дубуяна. Знаешь такую?
— Э-э-э… — Александр на миг скосил глаза в сторону. — Это в пятнадцати километрах от Четвёрочки на север, северо-запад будет.
— Так точно, — капитан Давыдов кивнул. — Во-вторых, твой отец никак и ни коем образом не запятнал себя сотрудничеством с оккупантами.
Александр недовольно засопел.