— Так точно, — Александр кивнул. — Скажу больше: в процессе дознания я упорно гнал от себя всякую чертовщину и прочую мистику. Я упорно искал логичное и материальное объяснение.
— Но так и не нашли? — услужливо подсказал следователь ГБ.
— Так и не нашёл, — Александр не стал отпираться. — Из тупика меня вывело знакомство с книгой Герберта Уэллса «Война миров». Именно она подсказала мне новое направление в расследовании. Научная фантастика, это, в первую очередь, всё же наука, и никакой мистики с прочей чертовщиной.
Больше часа капитан Кочкин задавал и задавал уточняющие вопросы. Про себя Александр лишь восхитился профессионализмом следователя ГБ. Казалось бы, он и не собирался ничего скрывать от следствия, однако капитан Кочкин всё равно нашёл множество неясных подробностей и мотивов, которые Александр и сам не осознавал.
— На этом пока всё, — следователь ГБ сгрёб исписанные листы в стопку и протянул их Александру. — Внимательно прочтите и распишитесь. Впрочем, не мне вам объяснять.
— Да, да, конечно, — Александр аккуратно взял протокол и принялся читать с самого первого листа.
Зависть — плохое чувство, но не завидовать капитану Кочкину всё равно не получается. Александр лишь грустно вздыхал про себя, когда подписывал очередной лист допроса. Вот как надо вести протокол! Всё чётко и по делу, никакой отсебятины, но при этом лишь факты, факты и ещё раз факты.
— Готово, — Александр протянул стопку листов следователю ГБ.
— Благодарю вас, — капитан Кочкин тут же убрал протокол в картонную папку. — Просьбы, жалобы, пожелания будут?
— Будут, — торопливо произнёс Александр и тут же немного смутился. — Я прекрасно понимаю, что, пока идёт следствие и проверка, моё место в камере. Потому не жалуюсь и тем более не собираюсь протестовать. Но скучно, просто скучно сидеть в четырёх стенах. Мне даже поговорить не с кем. Если можно, книг для чтения. А ещё газет свежих, особенно свежих. Фашистов мы разгромили, на очереди японцы. В мире такие дела творятся, а я не в курсе. Обидно.
— Хорошо, я распоряжусь, — капитан ГБ улыбнулся в ответ. — Думаю, такую поблажку в отношении вас мы вполне можем допустить. Заодно вам будут дозволены прогулки раз в день.
— Буду вам очень признателен, — ответил Александр.
На столь благоприятной ноте допрос закончился. Конвойный, всё тот же здоровенный детина с погонами младшего сержанта, отвёл Александра обратно в камеру. Однако не прошло и часа, как капитан ГБ Кочкин сдержал своё обещание. Другой конвойный, не менее крепкий, чем младший сержант, но пока ещё рядовой, подкатил к камере большую тележку с книгами. Александр не только выбрал пять пухлых томиков для чтения, но и получил стопку свежих газет «Правда», «Известия» и «Труд».
Чтение, в том числе и газет, существенно помогло разнообразить монотонное существование в тюремной камере, однако главным «развлечением» так и остались допросы. Буквально тем же вечером конвойный вновь привёл Александра в комнату для допросов. На этот раз капитана ГБ Кочкина в первую очередь интересовала биография Александра: где родился, где учился, где служил, где воевал и так далее. Александр сразу же понял, что ГБ решило проверить не только его странное исчезновение почти на месяц, а и всю жизнь целиком. Но и это ещё не всё.
Четвёртое утро во внутренней тюрьме главного здания НКВД на площади Дзержинского началось с того, что Александра увезли в какое-то медицинское учреждение. Военных медиков напрочь не интересовала как биография Александра, так и его странное исчезновение. Зато врачи в погонах весьма и весьма основательно проверили его физическое здоровье. Александр употел, пока приседал, прыгал на одном месте и совершал наклоны телом в разные стороны.
А потом были ещё допросы, и ещё, и ещё одно не менее тщательное медицинское обследование, но уже в другом месте и другими медиками. Под белыми халатами ничего не видно, однако Александр пришёл к выводу, что во второй раз его обследовали пусть и научные светила, но вполне гражданские врачи.
Самым трудным оказалось последнее самое длительное испытание неизвестностью. Две недели, долгих четырнадцать дней, казалось бы о нём забыли начисто. Александр быстро выучил несложный ритм тюремной жизни: подъём, кормёжка, прогулка и чтение, чтение, чтение. Умом он прекрасно понимал, что настал самый важный финальный этап всей этой истории. Где-то в верхах думают, как быть и что с ним делать. Однако ожидание всё равно оставалось невыносимым. А потому Александр буквально подпрыгнул от возбуждения, когда в неурочное время в коридоре забухали сапоги, а конвойный отвёл его в хорошо знакомую камеру для допросов.