Для потомков
Здравствуй, дорогой читатель. Меня зовут Искандер Тер-Николаев, и это письмо я пишу в 1930 году. Мне искренни жаль, что эта связь односторонняя. Ты знаешь, как меня зовут, а в дальнейшем ещё кое-что узнаешь обо мне, однако я ничего не буду знать о тебе. Что очень печально. И всё же я хочу верить, что твоя жизнь не менее интересная, чем то, что я приготовил для тебя.
Я родился и провёл большую часть своей молодости на Острове святого Феодора. Это была маленькая, но удивительная провинция нашей славной Империи. Этот остров получил неофициальный статус имперской мастерской. И не зря! На нём жили и живут самые талантливые изобретатели, о которых я слышал и с которыми знаком лично.
За всю свою молодость, я успел погостить во всех городах моей маленькой родины, вляпаться во множество приключений и познакомиться с интересными людьми.
Так что к своим сорокам годам я скопил множество историй человеческих судеб. В них есть всё: жизнь и смерть, радость и горе, верность и предательство, любовь и ненависть к ближнему. И когда мои знакомые изобретатели братья Станковы, которые много лет работали над перемещением объектов во времени и пространстве, предложили мне отправить по временой линии что-нибудь из моих вещей, я решил, что это будут самые интересные истории, которые случились на острове.
Возможно, благодаря гению моих знакомых изобретателей, я и сам смогу отправиться в будущие и даже познакомиться с тобой. А пока я дарю тебе кусочек нашего мира.
Добро пожаловать на Остров святого Феодора!
Предесловие
Всего лишь длинный мост через реку Никон отделял мой родной Южной Рюрикслав от его яркой северной сестры. Северный Рюрикслав - город шумных танцев, старинных театров, вкусного пива, а также обрусевших германских и кельтских народов. В детстве для меня, жившего под опекой консервативного правоверного дяди, этот край был подобен запретному плоду. Северный и Южный Рюрисклавы были и остаются до сих пор полной противоположностью друг друга. Иногда в юные годы я взбирался на самый высокий холм моего родного города и долго глядел на низменный край, с которого торчали шпили лютеранской кирхи и красиво отражали лучи закатного солнца цветные витражи католических соборов. Я бы, мой дорогой друг, с большим удовольствием рассказал бы тебе про мой первый визит в этот город, который чуть не закончился для меня тюремном заключением, но эту историю, ты найдёшь не здесь. Тут я хочу тебе поведать другую историю.
В декабре 1923 года у новоизбранного президента Феодоровской республики сорокатрёхлетнего Станислава Урусова через месяц после принятия присяги состоялось турне по городам нашего прекрасного острова. Помимо первой леди, его, конечно же, сопровождал личный штаб, в который входил и ваш покорный слуга. Будучи пресс-атташе, я был словесным щитом от настойчивых журналистов, а также составлял речи для президента, которые делали его более обаятельным в глазах народа.
За три дня до католического Рождества президентский штаб приехал в Северный Рюрикслав на стандартный для всех город срок два дня. И знаешь, мой дорогой друг, меня как творца очень заряжало то, с какими эмоциями Станислав Борисович читал мою речь у входа в городскую ратушу, и с какой надеждой слушал своего президента народ, который прошёл через кровопролитную войну за независимость острова. Конечно, не обошлось без ложки дёгтя. После выступления меня отвёл на задний двор ратуши секретарь Немиров. За сигаретой Владимир Сергеевич высказал мне своё недовольство по поводу того, что за всё турне я ни разу не прописал в президентской речи про угрозу Красной заразы, которая уничтожила Империю. На что я ему возразил, ибо народ тогда надеялся на лучший годы молодой республики, и мне не хотелось их кошмарить красной угрозой, это и так делают государственные газеты и радио. К счастью, в моей позиции меня поддержала молодая Первая Леди, которая случайно услышала этот разговор. Правда госпожа Урусова в последние полгода выглядела подавленной в приватной обстановке. Это было неудивительно. Полгода назад её единственная беременность закончилась выкидышем на четвёртом месяце, но несмотря на пережитую трагедию, Первая леди в публичной жизни была всё также приветлива и добра к другим.
Работа работой, но даже в турне наш штаб был не против вечером расслабиться. Пока президент и его супруга обедали в приватной обстановке, я вместе с Кураевым и Фесовым, которые были личными цирюльником и гардеробщиком президента соответственно, решили прогуляться по ночному городу. Знал бы ты, мой дорогой друг, как Северный Рюрикслав прекрасен зимой! Заснеженный городской силуэт не мог испортить даже чёрный дым, выходивший из труб, самоездов на угле, как принято называть в народе этот транспорт. Забавно, мой дорогой друг, но в этом городе эти самоездные кареты наиболее популярный способ передвижения, в отличие от карет с автоматонами лошадей и автомобилей. Так наша славная троица добралась на этой диковине до паба, на табличке которого было изображено странное растение, отдалённо напоминающее клевер. Тогда я подумал, что паб “Цветок Тир На Нога” умеет завлекать клиентов. Само помещение также не разочаровало. Приятная на глаз древесная мебель, запах хны от еловых веток, а также маленькие яркие лампочки на сети проводов, которые украшали не только рождественскую ёлку, но сцену. Когда наша троица зашла в паб, наши уши тут же схватила бешеная музыка из далёкого зелёного острова. Также нас встретил автоматон, двигающийся на одном колесом. Одной механической клешней он указал на свободный стол. Когда мы уселись, он протянул нам другую клешню, похожую на лопату, на которой мы должны были пометить свой заказ. В ожидание пива и крабов, я с Кураевым и Фесовым обсуждал последние новости, а также планировали грядущие дни. В эти минуты, несмотря на шумное веселье, меня охватило странное гнетущее чувство. Я то и дело оглядывался по сторонам. Было ощущение, что за нами кто-то следил. Мои коллеги меня, конечно, подняли на смех из-за этого, сказав, что после пива у меня это чувство как рукой снимет. И они были правы. Через две кружки хорошего пива наша троица напевала свою тарабарщину под музыку, ещё две кружки и мы пытались изобразить свою корявую версию джиги, а ещё через три мы были втянуты в драку между феодоровцами английского и ирландского происхождения. Что не говори, но у обрусевшего иногда случается зов предков. В общем, вечер был настолько весёлым, что я до сих пор не помню, как добрался до своего гостиничного номера.