- Возвращайтесь домой. - на лице отшельницы появилась улыбка, - Дух принял плату и успокоился.
В этот момент семейство К*** вздохнуло с облегчением. Счастливые они направились домой. Однако отшельница не могла разделить их эмоций.
Убедившись, что семья уже находилась в далеке, девушка сняла с себя парик, за которым прятались мелкие русые кудряшки, а затем повязку, которая скрывала зрячие зелёные глаза. Немного отдышавшись, девушка повернула голову к дубам и устало молвила: “Выходи, Паша.” К ней навстречу вышел молодой светло-русый человек, одетый в полосатый в мужской костюм для плаванья. Телом юноша казался крепким, а лицом добродушным.
- Арина, - обеспокоенный Павел подбежал к девушке, - Ты в порядке?
- Да. - с напряжённой улыбкой шатенка взглянула на пруд, - Нужно поторопиться!
Утвердительно кивнув, юноша перекрестился и с разбегу прыгнул в пруд. Пока Павел нырял за мешком, Арина добежала до дубов, где прятался саквояж, и сменила старые лохмотья на простое тёмно-синие платье, старое пальто и меховую шляпу. Вскоре к ней присоединился юноша с добычей. Увидев, как он дрожит от холода, Арина поспешила накинуть на него пальто, а затем достала из саквояжа куб с шестерёнками, который с помощью спичек зажгла внутри, чтобы подельник согрелся после купания в ледяной в воде.
***
В ветхую комнату с почерневшими обоями, которая располагалась в доходном доме, вошёл смуглый брюнет, держа в руках чемодан. Убедившись, что за ним никто не следит, он спешно закрыл дверь. Отбросив саквояж в сторону, молодой человек подошёл к расколотому зеркалу, по пути отбросив старое пальто и шляпу. Смотря на своё отражение, он причесал свои волосы и усы. Затем внимание брюнета снова привлёк чемодан. Открыв его, юноша достал: миниатюрный фонограф, работавший в определённый час на восковых валиках; устройство, которое по ночам отбрасывала тень; и сложную магнитную систему. Все эти диковины, созданные по чертежам Павла, и кошмарили семью К***. Юноша ещё не знал о результатах очередной, придуманной им, авантюры, но он уже был уверен, что она сработала великолепно. Главное дело было за ним: сначала проникнуть в дом, пока хозяев не было дома, установить механизмы в скрытых местах, а затем выведать информацию у болтливых людей, живших неподалёку, - а остальное сделают подельники.
Когда же они прибыли в комнату, Павел тут же поспешил к тёплой печи, а Арина же осталась стоять у порога с мешком в руке, печально глядя на пол.
- Славу Богу, Ося, ты успел всё убрать оттуда! - облегчено выдохнул Павел, глядя на свои изобретения.
Иосиф лишь молча кивнул подельнику, после чего подошёл к Арине. Первым делом он взял у девушки мешок. Внутри было много вещей, в том числе и пару шкатулок, в которых лежало несколько ассигнаций. Иосиф остался довольным. В какой-то момент Арина решилась посмотреть ему в глаза, и юноша в тот же миг её страстно поцеловал её. Павлу даже стало немного неловко от голубков, и он снова устремил взгляд на печь. Когда же Иосиф отстранился, то заметил, что Арина по-прежнему была печально задумчивой.
- Что с тобой, дорогая? - спросил любовник.
- Эти люди казались такими милыми. - едва слышно произнесла девушка.
Иосиф устало закатил глаза, после чего взглянул на Павла, который продолжал греться. Затем брюнет провёл пальцем по щеке девушке, а затем прошептал на ухо: “С этих толстосумов не убудет!”
За одиннадцать дней до трагедии. День
Дорогая матушка,
Я прибываю в добром здравие. Моя предыдущая работа сталась очень удачной, и мне щедро за неё заплатили. С этим письмом я посылаю вам 100 феодоровских рублей.
Мне хочется надеяться, что за эти три года, что я нахожусь на заработках по всему острову, деньги, которые я присылаю, облегчают вашу ношу в Крушинске.
Иногда я сожалею, что ты не можешь послать мне ответное письмо из-за моего кочевого образа жизни, но меня успокаивает, что тебе ведомо о том, что со мной всё в порядке. Обещаю, однажды я заработаю столько, что мы втроём сможем уехать подальше от этого безумного мечтателя, который долгие годы притворялся моим отцом.
Поцелуй за меня Наденьку.
Твой любящий сын Павел.
Закончив с письмом, Павел начал терпеливо ждать, когда засохнут чернила на бумаге. В таком задумчивом состояние его и застал Иосиф. Взгляд брюнета метался то к подельнику, который словно гипнотизировал бумагу, что на деньги, которые лежали рядом.