Вот откуда столько незакрытых дел о зверских убийствах. Полиция находит труп за трупом, охотится за воображаемыми маньяками, газетчики придумывают им прозвища: Джек-Вивисектор, Попрыгунчик Уилл, Клин-Башка, – а на самом деле никаких маньяков нет. Есть идиоты, которые очень хотят стать счастливыми за чужой счет. И есть хладнокровные убийцы из племени Па, которые избавляются от идиотов с помощью боевых жезлов и скальпелей.
– А шлюх кто режет тогда? – спросила Джил. Она по-прежнему изучала улицу в бинокль.
Джон потряс головой.
– Я что… вслух? – удивился он.
– Ага. Бурчишь-бурчишь под нос, я послушать решила. Девок-то уличных в Дуббинге кто убивает?
Джон снова зевнул – во весь рот, аж до слез пробрало. В углу опять зашуршала мышь.
– Девок… – пробормотал он. – Да хрен его знает.
– И детишек, – напомнила Джил. – Детишек приютских – помнишь, в прошлом году пятерых нашли? В колодце, без голов. Скажешь, они тоже валлитинар искали?
– Ну ладно, – нехотя сказал Джон. – Признаю. Маньяки тоже бывают. Маньяки, растлители, детоубийцы – все бывают, кругом дерьмо, все люди – сволочи. Довольна?
Джил пожала плечами.
– Чего довольной-то быть. Вот кабы мы за тем маньяком сейчас следили, который на девок охотится…
Джон поморщился.
– Будет заказ – выследим. Да только его месяц назад поймали. Вроде.
– Шлюху на прошлой неделе опять зарезал кто-то, – откликнулась русалка.
– Опять ты за свое, – терпеливо сказал Репейник. – Не пойму, как ты работать можешь с такими взглядами на жизнь. Ну, иди и лови этого маньяка.
– И поймаю. Только денег поднакоплю. Жить ведь надо на что-то, пока ловить буду.
– Во, – назидательно поднял палец Джон. – Так вся жизнь и проходит. Обещаешь себе что-то, вот-вот займешься, только завтра-послезавтра, потому что сегодня денег нет, или голова болит, или в прачечную надо… Я просто, Джил, постарше тебя буду. Знаю, как оно бывает, когда кому-то добро хочешь сделать. И хорошо, что так бывает, потому что в лучшем случае ничего не выходит. А в худшем… От добра добра не ищут.
– Это ты так думаешь.
– Это нормально – так думать, – возразил Джон. – Пока человек хочет добра для себя – все в порядке. Если он неплохой, человек этот, то личное добро для него примерно совпадает с общественным. Вот возьмем Хонну Фернакля. Он – меценат, делает себе рекламу, торгует собственной рожей на всяких выставках. Заодно продвигает науку, ученым помогает подняться. Такое добро – нормальное, правильное. А вот когда я… – Он замолк, поняв, что свернул не туда, но было поздно.
– А вот когда ты одну девчонку решил спасти заколдованную, то полдеревни полегло, – закончила Джил. – Все ясно. Можешь дальше не говорить. Давай лучше на улицу погляди. Я тут… Сейчас вернусь.
Джон, покряхтывая, подполз ближе к окну и стал смотреть вниз, а Джил встала и, пригибаясь, ушла в темноту. Потом где-то недалеко зажурчало. Джил была девушкой простой, без предрассудков, и если ей случалось безвылазно сидеть несколько часов кряду на холодном чердаке, то… «Кстати, и мне надо бы», – спохватился Джон.
– Работаю я не для того, – бросила Джил, вернувшись и садясь на матрацы. – Не для добра.
– А для чего? – рассеянно спросил Джон. На улице никого не было, только одинокий фонарщик маячил вдали, гася ради экономии каждый второй фонарь.
– Я доказать хочу.
– Что доказать-то?
Джил засопела.
– Что человек, – сказала она наконец. Джон оторвался от созерцания улицы и удивленно глянул.
– Как?
Девушка сжала губы.
– Я ведь кем была? – тихонько спросила она. – Сначала – соплюха обычная, деревенская. Потом – монстрой стала, страшилой. Всех пугала, все от меня бегали. Потом ты пришел… Ну, да… Хорошо было.
Джон сглотнул.
– Хорошо, – продолжала русалка, – да только кто я тебе была? Как, знаешь, есть болезнь такая. У кого кислоты много в желудке – тем воду надо пить. Лечебную, соленую, с курортов. Каждый день, хочешь не хочешь. Любишь не любишь. Вот и я тебе вроде той воды лечебной… Думаю.
– Джил, – сказал Репейник, – да ты что?
Та повела рукой.
– Не знаю. Не обижайся. Может, у тебя все по-другому. Но я именно такое чуяла. С моей стороны. Выходит, опять не человек. Лекарство для тебя. Или игрушка.
– Я… – начал Джон, но Джил не слушала.
– А потом меня в Гильдию привел, – продолжала она. – И вот тут все на место стало. Потому что польза от меня началась. Понимаешь? От меня, от того, что делала. Как у всех людей. Не от этого, – она показала, раскрыв рот, на растущие клыки, – не от этого, – ткнула пальцем вниз, между ног, – а от этого. – И постучала по голове.