Репейник прочистил горло.
– Знаешь, Джил, – сказал он, – ты дура.
Она нахмурилась. Джон встал и стукнулся головой о стропила.
– Но я тебя любил, как никого в жизни, – закончил он. – И, если бы не вся эта история с Гильдией, никогда бы не отпустил.
Он пошел, оступаясь, в темноту. Дойдя до дальней стенки, долго стоял, отливая. Потом – еще стоял, глядя перед собой. Вот и поговорили. Спустя столько времени. «Ну что, Джон Репейник, не повезло тебе с женщиной. Бывает. В следующий раз, может, повезет больше. Поедешь в другую деревню. Найдешь другую русалку. Авось попадется не совсем дикая, будет слова понимать… Зато таких вот штук не выкинет. Я-то думал, она из-за придирок моих бесконечных ушла, а оно вон как, оказывается. Вроде воды лечебной. Игрушка…» Он сжал зубы.
– Эй, – донеслось от окна.
Джон не ответил.
– Эй, – повторила Джил и немного погодя добавила: – Ну, Джонни.
Он вздохнул и пошел обратно. На полпути нога попала в какую-то яму, он потерял равновесие и понял, что падает. Взмахнул руками и неожиданно схватился за что-то мягкое, теплое, очень надежное. Его удержали. Джон выкарабкался на ровное место. Джил в темноте обняла, прижалась. Пахнуло кувшинками. Джон осторожно положил руки ей на талию.
– Прости, – сказала Джил.
– Ладно, – сказал он.
Они постояли еще.
– Пойдем? – спросила она.
– Ну хорошо, – сказал Джон. – Пойдем.
Они пошли рядом, в обнимку, а когда подошли к окошку, то опустились на груду матрацев и стали целоваться. Вокруг стояла тишина, только порой слышался мышиный шорох. Джил прижималась к Репейнику все тесней и целовала все жарче, а потом откуда-то с улицы, снизу, донесся негромкий деревянный хлопок. Джил мгновенно отпрянула, приникла к окну, и Джон увидел желтый отсвет в ее глазах.
– Вышел! – хрипло выдохнула она. Джон глянул на улицу. От подъезда скорым шагом уходил человек в длинном пальто и широкополой шляпе. Он сутулился, лица не было видно, и Репейник успел разозлиться на Джил, что прервалась из-за ерунды, а может, пожалела о случившемся и повод искала… Но человек обернулся, посмотрел вверх – линзы! бородка! – и Джон с раскаянием вспомнил, что зрение русалки гораздо лучше человеческого.
Кайдоргоф повел плечами, зябко сунул руки в карманы и свернул за угол.
– Уйдет! – застонала Джил. Она вцепилась в раму окошка. Раздался треск ломаемого дерева, Джону в лицо брызнули чешуйки засохшей краски. Джил отбросила вырванную с корнем раму, схватилась за стропила и, качнувшись, проскользнула в ощетинившийся гвоздями оконный проем. «Стой!» – успел выкрикнуть Джон, но русалка пропала. Репейник высунулся наружу и увидел, как Джил, обняв водосточную трубу, скользит вниз. В нескольких ре от земли она спрыгнула, перекатилась и бросилась в погоню. В ее движениях не было показной ловкости, как у цирковых акробатов, – только гибкая звериная прыть.
Добежав до угла, русалка обернулась и взмахнула рукой: скорей!
Джон опомнился. Не было и речи о том, чтобы лезть в окно, – узко, да и не сможет он так. Вскочил, добежал, спотыкаясь и гремя, в темноте до двери. За спиной что-то падало, грохотало – видно, задел какую-то большую кучу хлама, и та развалилась. Прыгая через две ступеньки, Репейник слетел вниз по лестнице. Вывалился на улицу, понесся к перекрестку. Джил, увидев сыщика, нетерпеливо всплеснула руками, побежала за угол. Пришлось догонять.
В лицо толкал ветер, брусчатый тротуар цеплял за ноги. Мимо проносились темные, потухшие витрины, тень от фонарей под ногами то удлинялась, то вновь укорачивалась. Джил, добежав до следующего перекрестка, свернула в тень, встала как вкопанная и сделала упреждающий знак рукой. Джон, из последних сил пытаясь не топать, подбежал и встал рядом, жадно дыша.
– Долго ты, – шепнула Джил. Она совсем не запыхалась.
– Ну… извини… – прохрипел Джон. – По стенам… лазать… не обучены…
– Ш-ш! Вот он…
Джон глянул вдоль улицы. Кайдоргоф шагал впереди, опережая сыщиков на полсотни ре – шагал все так же ровно, не оборачиваясь, но Джон теперь знал, чего стоит показная беспечность па-лотрашти.
– День-и-ночь с собой? – спросила Джил еле слышно.
Джон сунул руку в боковой карман. Он точно помнил, что клал туда цветы марьянника, но вместо ожидаемой сухой, чуть колючей ветки пальцы встретили на самом дне какой-то мелкий мусор. Джон вытянул щепотку из кармана.