– А чего там видно внутри?
– Вроде ничего особенного, темнотища.
– Ладно, – решила Джил. – Принимай гостей.
Она перевалила Олмонда через подоконник, толкнула его под пятки, и па-лотрашти грузно бухнулся на пол. Следом влезла сама Джил.
Джон нашарил в кармане мятый коробок спичек, потряс. Мало, меньше половины.
– У тебя спички есть? – спросил он.
– Цельный коробок.
– Запалишь?
С шипением фыркнув, загорелось желтое пламя. Джон принялся озираться в поисках чего-нибудь горючего – сделать факел, – но Джил со своим ночным зрением преуспела больше. Издав невнятный возглас, она заслонила спичку ладонью от сквозняка и прошла в дальний угол, где склонилась над неаппетитной кучей тряпья, служившей, вероятно, лежбищем какому-нибудь доходяге. Оставшийся в темноте Джон беспомощно ждал, пока русалка, шурша, копалась в углу; спичка давно погасла, но Джил не спешила зажигать новую. Наконец зажгла. Крошечный огонек склонился к земле, раздвоился, и Джил выпрямилась, держа в руках новый лепесток пламени, который был выше и ярче прежнего.
– Плошку нашла с маслом, – произнесла она, подойдя ближе. – Светильник кто-то сделал.
– Удачно, – хмыкнул Джон.
– Угу. Давай поглядим, что здесь к чему.
Джон взял плошку и стал ходить по храму, светя преимущественно под ноги. Порой останавливался и поднимал импровизированный светильник повыше, чтобы разглядеть стены и потолок. Следом бродила Джил – тщедушный огонек светил так слабо, что, скорей, мешал русалочьим глазам, и она держалась на границе света и темноты.
Джон осматривал церковь, чувствуя себя не то туристом, не то бродягой. Последние иллюзии насчет уважения к богине развеялись: здание было подчистую разворовано и основательно загажено. Когда-то здесь был пол из черного гладкого камня и зеркальные колонны, бесконечно умножавшие число прихожан. Сверху глядели волшебные светильники, на потолке красовались огромные панорамные фрески с вкраплениями серебра. Фрески показывали Прекрасную Хальдер в дни славы и побед, а также храбрых вассалов, окружавших богиню, – в ритуальных доспехах, с поднятыми в салюте клинками. Наверху, под куполом, полагалось изобразить Владычицу Островов такой, какой она впервые явилась людям: гигантской птицей с грозным клювом, усыпанным кинжалами зубов.
Все это осталось в прошлом. Джон до рези в глазах всматривался в темноту, но смог различить на фреске под крышей только смутный крылатый силуэт. Штукатурка пестрела язвами, стены покрывала копоть: бродяги, нашедшие здесь пристанище, жгли в храме костры. Зеркала с колонн сняли и вынесли, причем, видимо, делали это в большой спешке: под ногами тут и там хрустели осколки. От светильников остались только крюки, на которых те висели. Черные плиты на полу были все в щербинах и трещинах. В храме царила пустота, хотя когда-то почти все место здесь занимали длинные скамейки – для тех, кто ждал своей очереди к алтарю, и для тех, кто уже прикоснулся к божественной благодати, отдал жизненную силу и нуждался в отдыхе. Теперь скамейки пустили на дрова: шаги Джона гулко отзывались в опустевшем помещении.
Нетронутым остался лишь алтарь – могучий тесаный камень в центре храма. Джон подошел к нему и коснулся рукой, испытав странное чувство: смесь отвращения, страха и вместе с тем какого-то потаенного восторга. Темный, отполированный тысячами ладоней алтарь был высотой Джону по пояс, а в ширину и длину тянулся на два ре. По бокам его оплетали кольчатые шланги, уходящие под землю. Репейник понимал, отчего за полсотни лет никто не осмелился развести на массивном камне костер или устроить ложе: даже теперь, отключенный от питания, занесенный пылью, алтарь отпугивал и одновременно притягивал к себе, и казалось, что в глубине камня живет дух погибшей богини.
Сзади раздался стон. Олмонд приходил в себя.
– Думаешь его прямо здесь допрашивать? – спросил Джон.
– А где? – мрачно спросила Джил. – Может, скажешь, в город нести? До города-то я его дотащу. Только в городе: полиция – раз. Дружки его – два…
Джон задумался.
– А еще я, наверное, бить его буду, – деловито сказала Джил. – Орать станет. Если у меня – все соседи прибегут. У тебя дома стенки вроде толстые были?..
– Может, в Гильдию отведем? – вяло предложил Репейник.
– Нет уж, в Гильдии я с ним не покажусь. Левый же заказ. Конец службе.
Джон вздохнул.
– Хорошо, уговорила. Только, сдается мне, он так просто не расколется. Похоже, здесь придется сидеть дольше, чем ты думаешь. День, два. Три. Кто знает.
– И что?
– Жрать что-то надо, – мрачно напомнил Джон.
Джил задумалась.