Он торопливо докурил, разогнал дым ладонью и стал прохаживаться взад-вперед у окна. Было тихо, лишь похрустывал мусор под ногами да вздыхала порой во сне Джил. Олмонд звуков не издавал – не то заснул, не то потерял сознание, а может, просто валялся, наслаждаясь искусственным счастьем от валлитинара. «Ну, ничего, сволочь, с утра займемся тобой – никакое зелье не поможет».
Джил что-то пробормотала, не просыпаясь. Джон подошел к алтарю, посветил, прикрывая огонек ладонью. Во сне русалка повернулась на спину, наброшенный редингот уполз вниз и готов был свалиться на землю. Джон подхватил его, укрыл спящую. Джил повела головой и засопела. Сейчас она была похожа на маленькую девочку: полуоткрытые губы, пушистые ресницы, беззащитный лоб. Джон не удержался и погладил ее по плечу, ощутив сквозь ткань мягкость девичьего тела. Провел ладонью дальше, вниз по предплечью, но вдруг наткнулся на что-то твердое, округлое; на ощупь точно речной камень-голыш. Что-то было в кармане у Джил. Часы? Вот и славно, заодно можно глянуть, сколько времени. Джон осторожно запустил руку в карман редингота и вынул то, что там пряталось.
Но это были не часы. Это был «глазок», неизвестно как попавший к Джил в карман. Хотя почему неизвестно… Джон тупо разглядывал «глазок» в неровном свете масляного светильника, вспоминая, как стоял в прихожей собственной квартиры перед насквозь промокшим Иматегой; как открыл доктору дверь, выпуская; как тот попросил не забывать, а Джон сказал, что они не забудут, и доктор запахнулся, обрызгав Джона с ног до головы дождевой водой, и побрел вниз по лестнице – якобы прочь, домой, в тепло, а на самом деле собрался ждать сыщиков внизу, невидимый, скрытый дурацким плащом; и Джон глядел ему вслед, долго, с полминуты или даже больше… В общем, у Джил было вполне достаточно времени, чтобы заглянуть в комнату и взять со стола «глазок».
Джон вздохнул и спрятал прибор за пазуху.
В этот момент Джил вдруг раздирающе вскрикнула, взмахнула руками. Села, тяжело дыша и озираясь. Увидев Джона, перевела дух и прижала ладонь ко лбу.
– Приснилось, – объяснила она.
– Угу, – сказал Джон.
С ней бывало такое раньше – часто бывало.
Джил оперлась на руки и потрясла головой.
– Что, уже… заступать пора?
– Да вроде рано, – сказал Джон. – Двух часов не прошло.
Но Джил спустила ноги с алтаря и села, поеживаясь. Редингот с шорохом сполз на землю.
– Знаешь, давай ты спи, – сказала она глухо. – Я посторожу.
Джону не хотелось ложиться на алтарь, но, когда он притронулся к камню, тот оказался теплым – Джил нагрела, пока спала. Репейник забрался на него с ногами, свернулся клубком и подложил руку под голову. Он хотел еще раз обдумать все, что случилось, но на него мгновенно обрушился сон.
11
Утром они долго отмывали в речке лица и руки, до шершавой красноты терли в холодной воде кожу, скребли песком кровавые потеки. Как могли замыли пятна на одежде. Повезло: запекшаяся кровь была почти неразличима на темной ткани. Сыщики недаром одеваются в серое и черное.
Затем Джил ушла в деревню, а Джон остался наедине с Олмондом. На всякий случай он сразу же вынул револьвер, взвел курок и уселся напротив па-лотрашти, упершись спиною в стену и направив ствол на лжеученого. Олмонд вначале глядел на Джона, едва заметно улыбаясь, но потом утратил интерес и стал смотреть в потолок. Был он так же нем и неподвижен, как вчера, хотя ремень врезался в распухшие запястья, а на скуле подплыл багровый синяк.
Джон с полчаса просидел у стены, целясь в Олмонда, а потом ноги затекли, и он принялся ходить вокруг. Со стыдом вспомнил, что в барабане все патроны – стреляные. Вынул последнюю обойму, перезарядил нечищеный револьвер.
Было скучно и тревожно.
Джил вернулась часа через три, довольная, с мешком за плечами. В мешке обнаружился душистый серый хлеб, свежие яйца с коричневой скорлупой, шмат копченой грудинки в газетном свертке и даже картошка: чистые здоровенные клубни, гладкие, в самый раз запекать на костре. Вокруг пояса Джил несколько раз обвила толстую мохнатую веревку.
– Сейчас привяжем красавца, – объяснила она в ответ на удивленный взгляд Джона.
– Здорово, – одобрил Репейник. – Как тебе столько достать удалось? Я думал, народец тут прижимистый.
– Здесь же не глухомань какая. Деревня большая, магазин есть.
Джон хмыкнул. Пока он раскладывал на алтаре продукты – будто запоздалое подношение мертвой богине, – Джил подтащила Олмонда к одной из колонн, когда-то облицованной зеркальными плитами, а теперь голой и обшарпанной. Усадив спиной к колонне, ловко обмотала его веревкой, сделав петлю на шее. Развязала ремень, стягивавший Олмонду ноги, и вернула Джону.