– Скажет не скажет… Давай так: ты его сейчас убивать не будешь. Посидим здесь, подождем пару дней. В городе нынче все равно опасно появляться. Жратва у нас тут есть, крыша над головой – тоже. Покумекаем, поговорим.
Джил не ответила. Джон закряхтел.
– Мне тоже не по душе вся эта перспектива, – сознался он. – Правда, не думаю, что у Хонны так быстро все получится. Люди нынче недоверчивые, от богов отвыкшие. Может, у него вообще ничего не выйдет. В любом случае, даже если Фернаклю повезет с его планом, пройдет немало времени. Это одного валлитинара сколько приготовить надо! А Хонна – все сам будет, помогать некому. Так что…
Джил по-прежнему молчала, но уже как-то по-другому. Джон понял, что она ждет продолжения.
– Так что предлагаю для начала дождаться, чего там Олмонд расскажет, – закончил он. – А там и решать. По зрелом размышлении.
Джил не ответила.
– Еще остается проблема с па-лотрашти, – напомнил Джон. – Они все живы, они на нас злы и будут искать. Либо Хонна их убьет, либо нам самим придется. Что-то я не уверен в наших возможностях.
Джил упорно хранила молчание, и Джон решился – ну, не соврать, но покривить душой.
– Можно еще так, – предложил он. – Можно узнать, где лаборатория, пробраться туда, взять столько валлитинара, сколько унесем, и сделать ноги. И принести все твоей матери. А? Что скажешь?
Джил вздохнула, высвободилась из объятий Джона и поднялась на ноги.
– Ладно, – сказала она. – Уговорил. Давай подождем. Надо и впрямь все обмозговать. Но ждать будем недолго. Два дня – крайний срок.
Солнце припекало. Джон украдкой вытер лоб.
– Договорились, – сказал он.
12
Время до вечера тянулось нескончаемо. Репейник даже подумывал, что часы у Джил сломались и идут медленней обычного, но солнце на бледно-голубом небе было с часами заодно и ползло еле-еле, словно увязшая в меду пчела.
Сыщики развели перед церковью костер, подрумянили на веточках грудинку, испекли картошку. Насчет яиц вышел спор: Джил предлагала зажарить их на плоском камне, Джон стоял за то, чтобы испечь. Каждый остался при своем, но, пока Джил искала подходящий камень, Джон зарыл пару яиц в угли, предварительно наколов кончиком ножа, чтоб не взорвались, и когда девушка вернулась, ее ждало готовое яйцо в серой от золы скорлупе.
За всеми хлопотами прошел от силы час. Потом долго, не спеша ели – еще минут сорок. Потом валялись в траве, глядя из-под ладоней на жаворонков в небе – еще полчаса. Джил, належавшись, отправилась в лес – по ее словам, здесь росло полным-полно ежевики. Пока не было русалки, Джон прохаживался перед церковью, поглядывая время от времени в темный провал окна. Если встать чуть наискосок, в окне становился виден Олмонд, привалившийся к колонне. Он сидел не шевелясь, не издавая звуков. Джон курил, думал свое.
«…Хонна Фернакль, значит, у нас не просто богач-меценат, а благодетель с мировым размахом. Куда там профессоров-эмигрантов подкармливать! Ему, Великому Моллюску, целые континенты осчастливить не терпится. Жаль, что так вышло с островом Па, ну да ничего – вон какое поле для работы, миллионы страждущих в одной Энландрии». Джону вспомнились собственные слова, произнесенные тогда, на чердаке: «Пока человек хочет добра для себя – все нормально… Вот возьмем Хонну Фернакля… Личное добро совпадает с общественным…»
Репейник усмехнулся. Сильней ошибиться было нельзя. Нет, ясно, что Тран-ка Тарвем не за просто так дарует людям вечное блаженство: взамен он получит абсолютную власть, а если верить бедному покойному Иматеге, этого добивался любой бог из всех живших. Выходит, здесь как раз личное и общественное совпадает. Но желание творить добро в мировых масштабах никогда добром не кончалось. Всегда появлялись какие-нибудь сопутствующие общему благу обстоятельства, в лучшем случае сводившие это самое благо на нет, а в худшем – обращавшие все в кровавый кошмар. Вот и в случае с валлитинаром: глобальное счастье будет выцежено из крови замученных людей. Конечно, никаких других способов добывать эликсир не откроют, в это даже Джил не поверила…
«Ох, да, Джил. Еще и с Джил трудности начались. Вот что с ней делать? Простодушная девочка считает, что мы можем встать на пути у Тран-ка Тарвема. Порешим Олмонда – и никакой новой эры не наступит. Да ведь на нас свет клином не сошелся; допустим, откажемся мы от расследования, так Хонна кого-нибудь другого наймет – если уже не нанял.
И этот ее загадочный аптекарь тоже не будет сидеть сложа руки. Слишком долго валлитинар был тайной за семью печатями. Видно, настало время для всего человечества познать счастье – пусть это даже будет счастье, дистиллированное из чужих страданий. Ну что ж, какое есть. Верней, какое заслужили. Вот хрена с два кто-нибудь взбунтуется против нового порядка! Нет, любой и каждый будет пить эликсир из жертвенной крови, становясь день ото дня все счастливей, а придет пора – и сам пойдет на заклание с улыбкой на устах радостных. Как раньше отдавали жизненные соки Прекрасной Хальдер – так теперь начнут поклоняться Фернаклю.