Когда до сарая оставалось несколько шагов, изнутри донесся крик.
Кричала Джил.
Джон вышиб ногой хилую щелястую дверь. В глаза ударил свет: горели карбидные фонари на полу. Щурясь, Джон увидел, как четверо мужчин, наваливаясь всем весом, держат на полу нагую извивающуюся Джил. Ее глаза скрывала грязная повязка.
Над девушкой стоял еще один па-лотрашти с ножом в руке. Увидев Репейника, он занес руку для броска, но Джон выстрелом разнес ему лоб. Те, кто держали русалку, бросились к Джону, и он, отступив в дверной проем, расстрелял их. Первый и второй сложились пополам, получив по пуле в живот. Третьему раздробило нижнюю челюсть, он грохнулся на четвереньки и заревел, поливая дощатый пол кровью. Четвертый начал отступать, но Джон прострелил ему грудь. Па-лотрашти взмахнул руками – жест вышел почти театральный – и повалился навзничь.
Джил вскочила, сорвала с глаз повязку, замерла на полусогнутых ногах, рыча и скалясь. Джон шагнул было к ней, но тут под полом застучало, и кто-то приглушенно крикнул несколько слов на незнакомом языке.
В дальнем углу поднялась крышка лаза, открывая проход вниз, в подвал. Из подвала полезли люди – вооруженные боевыми жезлами, с золотыми медальонами поверх одинаковых кожаных плащей.
Джон выстрелил в первого, тот взвизгнул, выронил оружие и скатился вниз, под ноги остальным. Это их, однако, не задержало: из-под пола выросли трое новых па-лотрашти, среди которых Репейник увидел старого знакомого, Дементия Маковку. Джил сбила его с ног, обхватила руками голову, крутанула. Кто-то навис с жезлом над русалкой, та обернулась, сверкнула глазами, и парализованный враг бухнулся на пол. Тут же другой, вертлявый коротышка, сгреб Джил за волосы, но Джон подоспел, ударил револьвером как кастетом.
Сверкнул разряд жезла – мимо. Огромный плечистый мужик схватил Репейника за локоть. Джон ткнул здоровяка ножом. Тот зарычал, отмахнулся, выбил нож. Сыщик нагнулся, ловя на полу оружие. Получил удар в бок – вышибло дух, потемнело в глазах. Успел увидеть, как Джил падает. Все-таки подобрал нож. Глотая воздух, сделал несколько выпадов, кажется, задел кого-то, но это уже было неважно: подсекли колено, он растянулся во весь рост, и его принялись пинать по ребрам.
Удары были не слишком сильные – те, кто бил, мешали друг другу, – но с каждым пинком Джону передавалась чужая ярость, эйфория победы, жажда убить, искалечить, и надо всем довлело счастье, счастье, счастье… Джон взревел от боли и бессилия. Нутряным рыком отозвалась Джил. «Вот и смерть пришла, – подумал Репейник. – Глупо как…»
И не ошибся, потому что через секунду в сарай действительно пришла смерть.
Сначала ветхое деревянное здание содрогнулось, так что с пола поднялась пыль, а сверху полетела труха. Па-лотрашти перестали бить Джона, завертели головами. Раздался пронзительный скрежет. Джон глянул вверх и увидел, что стропила ходят ходуном. Старое рассохшееся дерево застонало, продольная балка треснула и расщепилась. Шифер полопался, проложенный под стропилами рогоз раскрошился и стал сыпаться на людей, но те как завороженные смотрели вверх, будто не в силах оторваться от зрелища.
Немыслимая сила могучим рывком приподняла крышу над сараем и с грохотом отбросила в сторону. Все, словно опомнившись, принялись нестройно кричать, кто-то побежал к выходу, кто-то принялся палить из жезла, а сверху, переваливаясь через стены, заслоняя собой блеклые утренние звезды, клубясь и распухая, лезло гигантское чудовище.
Тран-ка Тарвем выглядел совсем не так, как представлял Джон. Сыщик ждал, что Хонна в божественном облике окажется чем-то вроде гигантского спрута или кальмара, ждал увидеть страшную пучеглазую морду, изображенную на медальонах-таулах. На деле оказалось по-другому. Великий Моллюск являл собой гигантскую массу, бесформенную, влажно блестящую, черную, как мазут. Он заполнил собой половину сарая, отрезав пути к отступлению и размазав по полу мертвецов, а потом из необъятной туши стали выстреливать тонкие щупальца, ловя визжащих, убегающих людей. Тран-ка Тарвем убивал быстро: еще секунду назад обезумевший от страха па-лотрашти карабкался по стене в тщетной попытке спастись – а вот он повис тряпичной куклой, обвитый лаково-черным щупальцем, и лезет изо рта кровавый пузырь…
Джон трижды пытался встать, чтобы прорваться к Джил, но его тут же сбивали с ног мечущиеся люди. В третий раз он треснулся об пол так здорово, что помутилось в голове, и ему осталось только лежать, глядя на побоище. Моллюск время от времени издавал низкий, на пределе слышимости звук, что-то вроде «рор-р-р-р!» – и от этого звука в животе становилось зыбко.