И тут же его разбудил звонок в дверь.
– Джил, – сказал Джон, не открывая глаз. – Звонят.
– Пусть их, – невнятно сказала Джил. – Не вставай. Уйдут.
Джон, похоже, опять на мгновение заснул, потому что проснулся, когда позвонили во второй раз.
– Да чтоб вас, – произнес Джон сквозь зубы и тут же стал засыпать снова.
Позвонили в третий раз. Ручку вертели долго, настойчиво и терпеливо, колокольчик бренчал надтреснутым дребезгом, то затихая, то снова раззваниваясь. Джил перевернулась на спину.
– А я знаю, – спокойно сказала она. – Это клиент пришел. У нас же теперь контора. Тут.
Джон несколько секунд осознавал услышанное. Потом все вспомнил.
– Да Хальдер вашу душу мать, – сказал он, выпрыгнул из кровати и, шатаясь от стены к стене, побрел в прихожую.
– Минуту! – заорал он. – Одну минуту!
За дверью не ответили: ранний посетитель то ли ушел, то ли молчаливо согласился ждать. Джон проковылял в ванную, поплескал на лицо ледяной водой, пригладил волосы. Вернулся в спальню, кое-как натянул штаны, долго и неприязненно возился с пуговицами рубашки. Огляделся, хлопая по карманам. Джил бросила ему портсигар, Джон поймал его на лету, сунул в карман и пошел открывать.
– Покой вам! – провозгласил он, распахивая дверь. – Прошу, э-э, извинить за ожидание. Заработался на ночь глядя, знаете…
Он осекся, встретив взгляд посетителя. На лестничной площадке стоял приземистый мужчина лет тридцати. Мощную шею венчала крупная голова, покрытая шапкой рыжих волос. По щекам рассыпались веснушки, веснушками был усеян даже курносый нос, и от этого лицо выглядело чуточку комично, словно добродушная карикатура на гэлтаха – уроженца острова Айрен. Но с забавной, немного детской физиономии глядели запавшие тусклые глаза. Так смотрят безнадежно больные люди, измученные давней хворью.
Очень, очень странный был взгляд.
– Трой О’Беннет, – представился обладатель рыжей шевелюры. – Мне назначено на половину десятого. Сейчас девять сорок две.
– Заходите, – опомнившись, сказал Джон и отступил вглубь прихожей. «Айренская фамилия, – подумал он. – Ко мне с раннего утра заявился рыжий, веснушчатый, курносый гэлтах, страшно недовольный тем, что его заставили ждать двенадцать минут. Этакий ходячий стереотип. Похоже на начало анекдота… Того и гляди достанет боевой топор и отхреначит мне башку во имя островной независимости».
Трой О’Беннет шагнул через порог. Репейник жестом указал ему путь в кабинет, одновременно стараясь загородить вход в спальню, где суетливо шуршала одеждой Джил.
Скрипнула, затворяясь, дверь кабинета, и Джон в который раз порадовался, что они переехали выше по течению Линни в новую двухкомнатную квартиру, которую сумели превратить в настоящую, хоть и маленькую, сыщицкую контору. Кабинет стал отдельным миром, где всегда можно было принять и выслушать клиента, где царил запах табачного дыма и мастики для пола, где стоял стол, обтянутый поверху потертой кожей, и три кресла, обтянутые точно такой же кожей, но поновей.
И – лампа, лампа с зеленым абажуром. Гордость Джил, которая нашла эту дурацкую лампу в лавке старьевщика, купила за непомерную цену и, притащив домой, триумфально водрузила на стол. По правде говоря, и стол, и кресла были родом из той же лавки, вот только в них, на взгляд Джона, заключался практический смысл, в то время как лампа… Впрочем, неважно.
– Устраивайтесь, – предложил Репейник, приглашающе махнув в сторону кресла, что стояло перед столом.
Пока О’Беннет шаркал, скрипел сиденьем и поддергивал брюки, Джон обогнул стол и рухнул в кресло у окна. Извлек портсигар, вопросительно помахал им, предлагая закурить клиенту. Тот отрицательно качнул головой. Джон добыл из портсигара заготовленную с вечера самокрутку, закурил и, преодолевая сонное головокружение, произнес:
– Рассказывайте.
Трой О’Беннет не торопясь разгладил сюртук, одернул манжеты. Поднял на Джона болезненный взгляд.
– Я проклят, – сообщил он спокойно.
Джон сильно затянулся и кивнул с пониманием.
– Бывает, – согласился он. – Я про себя тоже иногда так думаю. Особенно по утрам.
О’Беннет не улыбнулся. Он смотрел на Джона, и на его лице не двигался ни один мускул.
– Нужно узнать, кто вас проклял? – уточнил Репейник.
О’Беннет покачал головой, не сводя глаз с Джона.
– Это я и так знаю. Нужно его найти.