Дело становилось головоломным. О’Беннет не видел мага в лицо. Не знал его имени. Маг не оставил следов после того, что сделал – если вообще что-то сделал. По сути, шарлатана не за что было привлечь к суду: он никого не убил, не покалечил, не превратил в чудовище, просто устроил дурацкий спектакль с «вызовом духа» и даже не взял за это денег. Способность, открывшаяся у гэлтаха после сеанса, могла вообще не иметь связи с действиями мага. Вполне возможно, что это была врожденная метаморфоза, которая не проявляла себя до тех пор, пока О’Беннет не переволновался из-за проигрыша на скачках и скандала с отцом. И – хлоп – готово, разбитной богатенький повеса превращается в угрюмого страдальца, который видит в людях только все самое поганое.
«Да, не повезло бедолаге. Хотя, если задуматься, чем мой ублюдочный дар лучше? Стоит кого-то коснуться – узнаю́ такое, чего лучше бы не знал никогда. Да еще башка вечно болит. Мы с О’Беннетом, выходит, товарищи по несчастью.
Ладно, неважно, к делу. Надо подвести итоги. Что я имею в результате? Имею заказ на человека, который неизвестно как выглядит и ничего не совершал. Вот уж правда – ищу встречи с ветром…»
Кэб остановился. Джон сунул вознице деньги, спрыгнул с подножки и вошел в дом.
Нестерпимо хотелось есть.
Поднявшись к себе в квартиру, он, не раздеваясь, прошел на кухню и распахнул дверцы буфета. По счастью, на второй полке обнаружился завернутый в бумагу вчерашний кусок холодной говядины. Джон торопливо покромсал его ножом, запихнул в рот сразу два ломтя и принялся жевать, утирая с подбородка мясной сок и победно сопя носом. После третьего куска он вспомнил про горчицу. Банка, как всегда, стояла не там, где ее оставили. Джон обшарил буфет, заглянул в ящик стола, повернулся к окну и едва не подавился от неожиданности.
За окном, на узком карнизе сидела кошка. Обычная, серая в полоску. Весенний ветер топорщил ей шерсть на хребте, играл кончиком хвоста, заставлял жмурить глаза. Кошка глядела прямо на Джона и беззвучно разевала рот, всем своим видом показывая, как ей неуютно снаружи и как хочется внутрь.
Джон шагнул к окну, неуверенно взялся за ручку. Кошка поскребла лапой по пыльному стеклу, оставив маленький четырехпалый след. На ее шее виднелся узкий ремешок ошейника. Репейник потянул на себя раму, и кошка тут же юркнула в открывшийся проем. Оказавшись внутри, она соскочила с подоконника на пол и принялась тереться о брюки Джона с такой энергией, будто хотела сбить сыщика с ног.
Репейник выглянул из окна. Было совершенно непонятно, каким образом животное очутилось на карнизе седьмого этажа. До земли было порядка двадцати ре. Справа и слева простиралась ровная каменная стена. Теоретически кошка могла спрыгнуть со ската крыши, но шанс приземлиться на скользкий карниз шириной в ладонь был так же ничтожен, как и шанс на этом карнизе удержаться.
Джон хмыкнул и закрыл окно. Кошка все так же увивалась вокруг его ног, брюки по низу уже сплошь покрылись серой приставшей шерстью. Приглядевшись, Репейник заметил, что из-под пряжки кошачьего ошейника торчит какой-то белый цилиндрик. Цилиндрик оказался скрученной в трубку бумажкой. Развернув ее, Джон прочел:
«ТОМУ, КТО ИЩЕТ МЕНЯ
Приходите к семи вечера в Шерстяной док. Найдите заброшенный Склад зеленого цвета. Буду Ждать».
«Когда придет час, ветер сам вас найдет», – вспомнилось Репейнику.
Из коридора послышались шаги – легкие, знакомые. Кошка отпрянула от Джона и вздыбила шерсть.
В кухню вошла Джил.
– Ну как? – спросила она. – Раскопал чего?
Кошка зашипела на нее и попятилась.
– Ого, – заметила Джил. – На улице подобрал?
– Сама приблудилась, – ответил Джон. – По-моему, лучше ее выпустить.
Джил вышла в прихожую и открыла дверь.
– Кис-кис, – позвала она неприветливо.
Кошка, фыркнув, вылетела вон и убежала вниз по лестнице. Джил поглядела ей вслед и заперла дверь.
– Ну так что? – снова спросила она, вернувшись на кухню. – Не зря съездил? Пф… А чем от тебя пахнет? Странно так.
– В борделе был, – ответил Джон.
– А-а, – откликнулась Джил. – Тогда понятно. Мага ты в том борделе не нашел?
– Он сам меня нашел, – ответил Джон и отдал Джил записку. Русалка прочла, нахмурилась и подняла глаза на Репейника.
– Рассказывай.
– Расскажу, только горчицу дай сначала, – попросил Джон.
3
В вечерний час Шерстяной док был безлюдным и тихим местом. Только у дальнего пирса стояла под разгрузкой закопченная баржа-лихтер, и припозднившиеся рабочие, шатаясь от усталости, таскали от баржи к телегам неподъемные тюки с шерстью. Чайки кричали яростно и тоскливо, носились в кровавом закатном небе. Далеко-далеко куранты на башне били семь.