– Все в порядке, – буркнул Джон. – Индюк договорился, кинул через «глазок» весточку местному начальству. У него здесь старые связи, нас никто не будет досматривать.
– Где только у него связей нет, – проворчала Джил. Джон пожал плечами:
– В Разрыве?
– Может, и там. – Джил энергично почесала макушку обеими руками. – Может, и там есть, просто ты не спрашивал. В другой раз, когда тебя в Разрыв закинет… Ты попробуй в песке ямку выкопать. Наклонись над ямкой и шепни: мол, я от Бена Донахью. Пустите домой…
Джон посмотрел на нее. Русалка улыбалась во все клыки, пользуясь тем, что на палубе, кроме них, никого не было.
– Дай-ка сумку, – сказал Джон. – Пускай лучше у меня будет.
Баркас причалил к пристани. Над головой нависала громада тюремной крепости, сложенной из щербатого багрового кирпича. Джон и Джил поднялись по вырубленным в скальном массиве ступеням. Стучать в высоченные, обитые железом ворота пришлось долго; близкий прибой скрадывал звуки, и думалось, что за мокрыми от тумана дубовыми створками никого нет живого. Наконец, на уровне глаз открылось окошко, и оттуда стрельнул крайне недоброжелательный взгляд.
– Кто? – спросили хрипло.
– От Бена Донахью, – сказал Джон. – Передайте начальнику стражи, Донахью шлет поклон.
Окошко захлопнулось. Принялся накрапывать мерзкий ледяной дождик. Джил подставила каплям лицо и зажмурилась. Джон долго щелкал отсыревшей зажигалкой, тянул в себя скудный дымок пополам с крошками табака.
Спустя четверть часа за дверьми залязгало, заскрежетало, и покрытая заклепками створка поползла в сторону.
– Это вы двое от Донахью? – спросил приземистый, с квадратными плечами человек в полицейской форме. За его спиной виднелся обширный, покрытый лужами двор. Кирпичные отсыревшие стены тюремных корпусов терялись в затянутом дымкой воздухе.
– Точно так, – отозвался Джон, выступая вперед. – Сыщики, имеем дело до заключенного Винпера. Требуется допрос в связи с важным расследованием.
Человек в форме оглядел Джона. Не так чтобы смерил взглядом – просто с высокой профессиональной точностью оценивал, сколько можно ждать от посетителя проблем. Оценив, таким же манером посмотрел на русалку. Джил ответила скромной улыбкой (с плотно сомкнутыми губами). Поколебавшись, человек махнул рукой.
– Заходите. Я майор Балто, командую охраной. Следуйте за мной и не отставайте.
Втроем они зашагали по утоптанному тюремному двору. Дождь усиливался, лупил по плечам, с полей Джоновой шляпы текли струйки. Двор был запутанней любого лабиринта: тут и там громоздились какие-то сооружения, на пути вдруг оказывались стены, забранные по верху колючей проволокой. Майор сворачивал то направо, то налево, нырял в темные проходы, где с низко нависшего потолка гулко капала на булыжник вода.
Навстречу один раз попалась колонна арестантов в странного вида шапках с широкими козырьками. Козырьки были опущены на лица, словно забрала старинных шлемов, закрывая обзор спереди и с боков, так что заключенные могли видеть только носки собственных ботинок. Люди шатались, то и дело раздавался глухой утробный кашель, переходивший в стон.
Джил кривила рот, что-то шипела вполголоса. Мимо проплывали зарешеченные окна, темные, подернутые мутной коркой грязи. За стеклом порой угадывалось шевеление, удавалось рассмотреть закутанных в лохмотья людей, тесно сбившихся в один смрадный жалкий комок, тощих, больных, дрожащих от холода.
В одном окне была драка: мелькали окровавленные конечности, слышались приглушенные вопли. Майор Балто пригляделся, выругался и потянул из-за пазухи медальон в виде ажурного серебристого диска. Поднеся диск ко рту, он негромко выговорил приказ, спрятал медальон и безучастно уставился на то, что творилось за темным стеклом. Через минуту в камеру ворвались охранники с дубинками. Балто развернулся на каблуках и пошел дальше.
Джон потянул за рукав Джил, которая все не могла оторвать взгляда от окна, и они поспешили за майором.
– Ему разве «банши» носить положено? – шепнула Джил на ухо Репейнику. – Чары же сильные.
Джон размашистым жестом cтряхнул дождевую воду с полей шляпы.
– Он на государственной службе. Таким все положено.
Майор, нетерпеливо хмурясь, поджидал их у вмурованной в стену железной двери.
– Пришли, – сказал он. – Здесь зал для свиданий. Проходите.
За дверью оказалось длинное помещение с выкрашенными в тоскливый бурый цвет стенами. Помещение было разделено перегородками на маленькие кабинки – точь-в-точь железнодорожный купейный вагон.