– И много мы с того имеем? – насмешливо каркнул Винпер. – БХР – правительственная организация, госпожа сыщик. Прибирают к рукам остатки былой мощи. И обращают на усиление правящей верхушки. Почти все раритеты, которыми они занимаются, – это либо оружие для армии, либо очень нехилые медицинские агрегаты для богатеев. Боевые жезлы, генераторы метаморфоз, амулеты против всех хворей разом. Слыхал, где-то есть даже молодильная установка: кладут туда человека на ночь, и к утру он скидывает десять лет. Да только нам, обычным смертным, ни в жизнь этого всего не видать. Поэтому-то и собирались общества вроде нашего. Чтобы разыскать то, что не успели найти молодчики из БХР, и употребить на благо людям. Простым людям, а не всяким чинушам и миллионерам.
Он присосался к самокрутке, поперхнулся и снова начал кашлять.
– Да-а, – протянул Джон. – Теперь понятно, за что вас ловят и сажают.
– А вы как думали? – задыхаясь, проговорил Винпер. – За карточные фокусы? За гадание на чайных листьях? Мы были реальной конкуренцией Безопасному Хранилищу. Там, наверху, конкуренции не любят.
– Давай-ка ближе к делу, – попросил Джон. – Про нашего общего знакомого. Как его – Харрингтон Всепособный?
– Фрэнни был психом, – проворчал Винпер и осторожно, неглубоко затянулся. – Напрочь трогался умом, когда ему в руки попадали раритеты. Мы ведь как их доставали? Устраивали экспедиции по развалинам старых монастырей, искали схроны. Кое-что удавалось скупать по деревням. Допустим, в войну дед какого-нибудь крестьянина упер с поля боя трофейный огнежог. Этот огнежог валяется у крестьянина на чердаке и ржавеет, потому что в хозяйстве его не применишь, а сдать государству жалко. И тут приходим мы. Предлагаем нормальные деньги, обещаем не выдавать полиции. Многие соглашались… Так вот, Харрингтону удавалось влегкую запускать все эти старинные хреновины. Больше никто не решался. Они ведь опасные, фонят, инструкции нет. Страшно любую кнопочку тронуть. Мы, конечно, были энтузиастами, но не самоубийцами же! А Фрэн надевал свою дурацкую мантию, запирался с раритетом в какой-нибудь брошенной халупе, принимался его рассматривать, крутил, вертел, чуть не обнюхивал… Потом что-то нажмет, что-то повернет – бац! И штуковина заработала. Талант.
– Или просто придурок, – вставила Джил. – Только сильно везучий.
– Везучий, не то слово, – согласился Винпер. – В конце концов эта его вера в собственное везение нас всех и угробила. Загорелось ему найти некую вещицу. Не помню, что именно она могла делать, помню, что страшно могучая хрень, если верить Фрэну, конечно. Подбил нас собраться и пойти ее искать в подземную лабораторию под древней церковью Хальдер. Мы и пошли. Да только когда явились на место, столкнулись нос к носу с агентами БХР, которые как раз вылезали из той лаборатории. Фрэн, мудила, начал палить в них из жезла, завязался бой. Они, конечно, были лучше вооружены и подготовлены: настоящие правительственные вояки. Наших всех положили, остался только я. И – если вам верить – сам Харрингтон. Ему, видно, удалось бежать, везучему говнюку. Ну а меня схватили… и вот я здесь.
Он вновь заперхал, болезненно кривя заросшее грязное лицо.
– Приметы, – напомнил Джон. – Как он выглядит? Нарисовать, конечно, не сможешь…
Винпер отхаркался и сплюнул.
– Не художник, уж извиняйте, – сказал он, ухмыляясь дрожащими губами. – А примет особых, пожалуй, не было. Вот только рост огромный. Патлы седые всегда носил ниже плеч, бородища кустом. Седой, заросший, высоченный мужик.
– Глаза какого цвета? Зубов, может, нет? Родинки, шрамы? – допытывался Джон.
– Глаза… Не помню уже. Обычные глаза, вроде серые. Зубья все на месте, во всяком случае те, которые было видно. Родинок заметных не припомню. Шрамы… А, ну да. Его тогда ранили в лаборатории. Всадили заряд из жезла прямо в спину. Он упал, я еще подумал: конец Фрэну, так ему и надо, падле. Дальше уже не видел, меня скрутили и бросили мордой в пол. Признаться, до сегодняшнего дня его дохлым считал. Живучий оказался, гад.
– То есть у него шрам на спине? – буркнул Джон. – Охренительная примета, ничего не скажешь.
– Может, он после этого и онемел, – предположила русалка. – Тяжелое ранение ведь.
– Может, и так. – Джон устало потер переносицу. – Больше ничего не сможешь припомнить, Винпер? Где он может скрываться, где жил раньше?
Арестант развел тощими руками.
– Мы ж специально такие вещи в секрете держали. Вдруг одного схватят, а он остальных заложит, и пойдет по домам облава. Одно могу сказать: была у него любовь к заброшенным домам. С раритетами всегда работал именно в таких местах, все сходки созывал где-нибудь на окраине, в старых складах или фабриках. Вроде как нравилось ему такое.