Джил хрипло замурлыкала, как огромная кошка. Руки ее задрожали. Джон спохватился и взглянул на часы. Прошло семь минут. Он с сожалением выпустил пальцы Джил и, когда она потянулась к нему, сказал:
– Все, хватит. Больше нельзя.
– Ну вот, – пробурчала она с недовольством. Но тут же откинулась на кровать, тяжело дыша и потирая плечи. Пожаловалась:
– Холодно.
Джон укрыл ее одеялом. Джил задышала ровней. Тихонько засмеялась.
– Иди сюда. Прощен.
Джон смотрел на нее. Все тело Джил мерцало золотым светом. Слабее всего светились руки и ступни ног, зато голова была окутана янтарным ореолом, словно луна в туманную погоду. Джил пошевелилась, ореол смазался, но тут же засиял опять.
– Ну ты чего? Отлыниваешь? – хихикнула она. Джон потер заросший щетиной подбородок.
– Я, кажется, малость изменился, – сказал он медленно.
– Оно заметно, – кивнула Джил. Улыбка у нее стала широкая, клыкастая и очень довольная. Джон нахмурился.
– Не боишься?
Джил подняла краешек одеяла.
– Не-а, – сказала она, – не боюсь. Не съешь ведь, пожалуй.
«Она, конечно, сейчас под действием эйфории, – подумал Джон. – Ни страха, ни сожаления. Про арестантов, которые хотели нас разорвать, уже, поди, забыла. Хотя разве она чего-нибудь когда-нибудь боялась? Ну, кроме паровозов и мобилей – да и то было лет шесть назад… А, да. Она боялась, что я не вернусь сегодня».
– Не съем, – пообещал Джон и, скинув ботинки, полез на кровать. Они завозились, устраиваясь.
Руки Джил были уже не такими холодными. В комнате проступали серые контуры вещей – светало. За окном процокала лошадь, в голове послышались невнятные, отдаленные мысли кэбмена, но Репейник привычно закрылся от них, и стало тихо.
– Завтра на охоту пойду, – сообщил он, глядя в потолок. – Буду этого Харрингтона искать. По всему городу. Хрен от меня спрячешься теперь.
Джил с сомнением повела головой, уминая подушку.
– Дуббинг большой, – сказала она. – Поди, не одну неделю будешь так ходить. И, главное, где ходить-то? Как искать?
Джон пожал плечами:
– Начну с того бара. Ну, помнишь, с «Пойла». Там вечно всякая магическая шушера отирается, Морли прикармливает. Авось что-то полезное вынюхаю. Мне теперь людей за рукава хватать не надо. А потом… Потом буду плавать кругами. Как акула.
Джил потерлась о его щеку.
– Долго же тебе плавать придется.
– Долго, – согласился он. – А тебе придется меня вот так подпитывать. Если ты не против, конечно.
Джил прильнула к нему. Янтарный ореол вокруг ее головы стал ярче. Джон решил рассказать про то, что видит, но вдруг навалилась усталость. Веки стали сами опускаться. Он пробормотал: «Я сейчас, на минутку», прикрыл глаза. Встрепенулся, как от падения, и, щурясь, посмотрел на часы. С тех пор как он видел циферблат в последний раз, каким-то образом прошло больше часа. В спальне было уже совсем светло, в окне серело хмурое утро.
«Похоже, спать все-таки нужно», – подумал он, крепче обнял Джил и нырнул в сон как в реку.
6
Звонок сверлил воздух, отдавался в оконных стеклах, въедался в дремотную рань. Джону сквозь пелену сна казалось, что это звенит будильник, торопит, чтобы не опоздать в Гильдию на совещание к Донахью. Мерещилось, что вокруг – старая квартира, под боком – продавленный диван с траченными молью подушками, и Джон уже протянул вслепую руку, чтобы нашарить на низком столике будильник, но наткнулся на грудь Джил. Осознав, он окончательно проснулся и разлепил глаза.
Был яркий день, ходики на стене укоризненно покачивали маятником, показывая час пополудни. Звонок в очередной раз залился яростной трелью.
– Джон, – сказала Джил, не открывая глаз. – Звонят.
– Знаю, – буркнул Джон. – Это О’Беннет пришел.
– Откуда знаешь?
– Я слышу, как он думает, – нехотя объяснил Репейник. – Теперь могу такое.
Джил зевнула и потянулась. При свете дня ореол вокруг ее головы был почти незаметен, только золотилось слегка лицо, будто нинчунскими блестящими румянами тронули скулы.
– Поди ж ты… И чего он думает?
– Сердится, – проворчал Джон. – Боится, что снова обвели вокруг пальца, как тогда с предсказателем. Воображает, как мы сбежали с его задатком на Материк. В Арвернис. Вообще много чего воображает, фантазия у него работает что надо. А больше всего злится на себя, что вчера повелся на твои речи и ушел ни с чем.
– Топай открывать, – посоветовала Джил.
Джон неохотно повиновался. Спал он, как был, в одежде, так что не стал тратить времени на утренний туалет, а только сунул ноги в ботинки, прошаркал к двери и отпер замок, прервав на середине настойчивый механический дребезг звонка.