– Это против закона.
Джон покивал, соглашаясь. Он с досадой подумал, что в спешке оставил револьвер дома. Но затем вспомнил дождливое небо над Маршалтоном, толпу арестантов и невидимую сеть, которую оказалось очень легко порвать.
– Знаешь, Морли, – снова заговорил он, – здорово, что у всех голоса звучат по-разному. По голосу всегда можно узнать человека. Даже если не видно лица. А как узнать того, кто закрыл рожу капюшоном, да еще и молчит? Разве что есть другие приметы. Например, рост. Очень высокий рост, прямо гигантский. Такое не скроешь. Впрочем, если очень надо, то и рост можно скрыть, только придется пойти на кое-какие жертвы.
Бармен выдохнул через нос. На лысине искрились бисеринки пота. Его аура была ярко-алой, как раскаленное железо.
– Встань, – просто сказал Джон.
Морли помедлил. Затем его правая ступня покинула подножку инвалидного кресла и ступила на пол. Левая ступня последовала за правой. Ухватившись за край стойки, бармен выпрямился, почти достав головой закопченный потолок. Джон поглядел на него снизу вверх.
– Запри дверь, – приказал он.
Половицы застонали, когда гигант вышел из-за стойки и побрел ко входу.
– Закрыто, санинспекция, – бросил он какому-то забулдыге, силившемуся прорваться внутрь.
Задвинув с хриплым скрежетом кованую щеколду, Морли повернулся к Джону. Плечи его были опущены, ладони – каждая размером с добрую лопату – повисли вдоль бедер. Джон, развернувшись на барном стуле, молчал, глядя, как наливается багрянцем свечение вокруг головы бармена. Спустя минуту Морли дрогнул, медленно опустился на колени и, опершись на руки, ткнулся головой в пол. Так он и застыл – в дурацкой, забавной позе задницей кверху.
– Ладно, – нарушил молчание Джон. – Поднимайся, не трону. Хотя есть за что. Ты зачем меня убить хотел, говнюк?
– Я знал, что грядет великое существо, – напряженно ответил Морли, не отрывая лба от пола. – Мне была дарована великая честь… Пробудить.
Джон нахмурился.
– Пробудить? Дунуть ядом в физиономию невинному человеку? Это так теперь называется?
– Предвестник… Предсказал… – выдавил бармен. – Не мог… Ослушаться.
Массивная шея стала лиловой от притока крови. Джон цокнул языком, покачал головой.
– Можно было просто объяснить по-человечески. Мы же знакомы боги знают сколько лет, Морли. Какого хрена?
– Вы бы все равно не поверили, – одышливо просипел бармен. – А такой способ… Помог вам раскрыть свою силу. Так учат плавать деревенских ребятишек… Бросают в воду… Чтобы выплыли.
Джон вздохнул.
– Да уж, научил. Вставай уже, налей себе выпить чего-нибудь. Я вообще-то по другому поводу. И хватит выкать, неловко уже, честное слово.
Морли, сопя покрасневшим носом-клубничиной, поднялся, вернулся за стойку. Нацедил полкружки пива. Джон протянул стакан, они чокнулись, и бармен жадно осушил кружку.
– В первый раз на работе пью, – охнул он. – Ну, дела…
Джон снова закурил.
– Ты правда провидец? – спросил он. – Или что там за Предвестник тебе предсказывает?
Морли мигнул, дернул углом рта:
– Мне открыто не все. Но многое. Я советуюсь с Предвестником, да, верно.
Джон снял шляпу, почесал в затылке. Водрузил шляпу обратно на макушку.
– Ты предвидел, что я превращусь в… В то, чем стал?
Бармен отрицательно повел головой:
– Предвидение тут ни при чем. Я знал того, кто был с вами… С тобой в Разрыве. Тогда, полгода назад.
Джон наморщил лоб, соображая. Удивленно распахнул глаза.
– Ты знал кунтарга? Прогму?!
Морли медленно кивнул.
– Знал. Славный парень. Любил, чтобы его звали Аптекарем. Он увидел тогда, что с… тобой произошло, и предположил, что скоро начнутся изменения.
– Изменения?
Морли положил лапы на стойку, повернул ладонями вверх:
– То, что происходит сейчас. Он был умный. Жаль, что погиб.
Джон в замешательстве тюкнул самокруткой о край пепельницы. Выходит, Прогма был знаком с Морли. Как они сошлись? Может быть, то был неудачный эксперимент со старой техникой, которая засбоила и вместо трансмутации свинца в золото вызвала в человеческий мир незадачливого кунтарга? Или, возможно, Прогма сам нашел мага (по совместительству бармена), чтобы предложить какую-нибудь хитрую сделку? Вроде той, с валлитинаром, на которую клюнула полгода назад Джил, отчаявшаяся спасти мать?
Впрочем, теперь это неважно. Важно лишь то, что Прогма видел Джона в Разрыве. Сразу после того, как Хонна, умирая, передал Репейнику… нечто. Джону вспомнилось, как он сидел на песке, полумертвый от жажды и жары, а кунтарг глядел на него во все свои шесть разнокалиберных глаз. «Обстоятельства меняются», – сказал он тогда. Джил не дала ему договорить, заторопила, а ведь он, пожалуй, многое мог бы сказать. И сказал – только не Джону, а Морли. Наверное, они все-таки были друзьями, раз обсуждали такие вещи. Если только может кунтарг дружить с человеком.