«Обстоятельства, как я посмотрю, меняются…»
– Ты предвидел мое появление сегодня? – спросил Джон. Самокрутка погасла. Пришлось раскуривать заново.
– Я предвижу шаги людей, а не богов, – ответил Морли.
Джон приложился к стакану и, задержав дыхание, осушил его одним долгим глотком.
– Ладно, – сказал он, стукнув по стойке. – Ладно. А вся эта история с Лю Ваном? Желторожий явно сыграл тебе на руку. Кошку подослал.
Морли бледно улыбнулся:
– Лю спустил ее на подоконник с крыши. На веревке. Это очень смышленая кошка, послушная. А чтобы она к тебе пошла, он обсыпал твои брюки порошком валерианы. Думаю, в тот раз, когда ты был у него в опиумной норе.
Джону вспомнился странный свистящий выдох Лю Вана в каморке над курильней. И слова Джил о необычном запахе, когда Джон возвратился домой. Он-то подумал, что русалка почувствовала запах духов несчастной нинчунской шлюхи, которая изо всех сил пыталась его завлечь. А Джил всего-навсего учуяла валерьянку.
– Лю – один из нас, – проговорил Морли. – И он ждет твоего восхождения.
– Из кого из вас? – раздраженно спросил Джон. – Из «Тайной зари»?
Бармен помотал головой:
– «Тайная заря» была просто сборищем мечтателей. Они сделали свое дело, но погибли не зря. Нас больше. Тех, кто хочет вернуть золотой век. Кто хочет возрождения божественной власти. Тех, кто поклоняется…
Джон протянул ему стакан. Бармен осекся на полуслове, сморгнул. Затем понял, подставил стакан под краник – другой, не тот, что раньше, – нацедил пива. Джон сдул пену, глотнул. Пиво в «Пойле» было дерьмовым. Из любого краника.
– Слушай, Морли, – сказал он, сплюнув на покрытый опилками пол. – Или как тебя там… Фрэн Харрингтон, да?
– Фрэн Харрингтон умер, – без улыбки сказал Морли. – Его пристрелили из жезла. Вместе с остальными.
– Так вот, мертвый Фрэн Харрингтон, – продолжал Репейник, – у меня к тебе пара вопросов. Вообще, я теперь могу прочесть ответы прямо в твоей башке, но это будет стоить кое-какой доли моих сил. А мне отчего-то кажется, что силы еще понадобятся, причем все без остатка и в очень скором времени. Так что, будь любезен, расскажи все про дело моего клиента: как вы встретились, что при этом произошло и как можно исправить то, что произошло. Да не вздумай ядом плеваться, как в прошлый раз. Мне, чтобы тебе мозги расплавить, хватит и секунды.
Он полюбовался на лицо Морли, обрамленное алым свечением, и прибавил, не надеясь, что тот поймет:
– Обстоятельства меняются.
Бармен помолчал, двигая мощными желваками. Огромная лысая голова клонилась вперед, будто он засыпал. Но он, разумеется, бодрствовал.
– Какое дело богу до историй смертных? – тихо прогудел он, глядя в пол.
– Это профессиональное, – пожал плечами Джон. – Клиент заплатил аванс. Я должен раскрыть дело. Ну, рассказывай.
Морли достал из нагрудного кармана трубку-носогрейку, набил табаком, сунул мундштук в рот – руки все еще немного дрожали. Раскурил, зажав носогрейку в объемистом кулаке. И принялся рассказывать.
…Когда они спустились в лабораторию под старой церковью, там было темно и сыро. Идти приходилось медленно, подсвечивая дорогу фонарями, по щиколотку в стоячей зловонной жиже. Между стен бродило эхо, усиливало и перемешивало звуки: бормотание людей, их хлюпкие шаги, постукивание посохов, звяканье амулетов, самодельных детекторов магического поля и прочего барахла, которое они брали с собой на вылазки.
У Морли – тогда еще Фрэна Харрингтона – было дурное предчувствие, но он все равно вел отряд дальше и дальше под землю, потому что в самой глубине лаборатории их ждал Предвестник. А может, и не ждал: как всегда, поиски основывались на слухах, обрывочных архивных записях и смутных воспоминаниях. Так или иначе, они медленно продвигались вперед, обходя заполненные водой провалы в полу, пригибаясь, чтобы не задеть грозно прогнувшийся потолок, переступая через ржавые остовы лабораторных приборов.
И, конечно, не заметили засаду.
Поисковики БХР, опередившие Фрэна и его товарищей на какой-то час, успели обшарить лабораторию и собрались возвращаться, когда услышали шум и голоса. Они смекнули, что встретили нелегальных конкурентов. Затаились.
А потом, выждав момент, открыли огонь из жезлов.
В темноте засверкали молнии, люди стали кричать. Те, у кого с собой было оружие, пытались отстреливаться. Фрэн, разрядив свой жезл, бился им как дубинкой; ему удалось свалить двоих, но затем он схватился с кем-то, кто не уступал ни ростом, ни силой. Харрингтон боролся, силясь повалить врага на пол, когда спину разорвала страшная боль, и ноги сразу подломились в коленях. Из последних сил цепляясь за противника, не выпуская из рук какую-то тряпку – не то сумку, не то обрывок одежды, – Фрэн упал и вырубился.