– Зарядил, – кивнул Джон. – Хочешь, могу еще попробовать.
– Не, не надо, – мотнула головой русалка. – Верю. А что, этот Предвестник мне тоже сможет прошлое показать?
– Почему нет? – хмыкнул Джон. – И прошлое сможет, и будущее. Тем более ты и так карты уже с четверть часа вертишь в руках. Осталось вспомнить что-нибудь этакое, чтобы настроиться. Если я правильно понял Фрэна. Который Морли.
Джил закусила губу, прищурилась, перетасовала карты.
– Готово, – объявила она. – Куда здесь заряжать-то?
Джон указал на лоток, подождал, пока Джил уложит колоду, и повернул рукоять. Аппарат загудел, ожили паучьи лапы рычагов, карты застрекотали, проваливаясь в приемный отсек. Наверху, как и в прошлый раз, остались лежать только три. Джил выложила их на стол рядом с прибором и по очереди перевернула лицом вверх.
Воцарилась тишина.
– Ну, и что ты вспомнила? – спросил Джон спустя минуту.
– А то ты не знаешь, – буркнула Джил.
Карта, что лежала слева, показывала обнаженную женщину, стоявшую на берегу озера с воздетыми к небу руками. Ее отражение в воде было окружено рыбами, над головой летел сокол. С карты справа глядел мужчина в доспехах. В руке он держал меч, другая рука была опущена долу в повелительном жесте, а у ног мужчины извивался змей. Карта посередине была самой красочной: на ней была нарисована девушка верхом на чудище. Девушку художник изобразил в самых общих чертах, постаравшись, впрочем, сделать эти черты как можно более объемными. А вот чудище Джон узнал сразу: ни с чем бы он не спутал эти клешни, сабельные зубы и толстый чешуйчатый хвост.
Все три карты пестрели хитроумными знаками, на цветном фоне переплетались узоры, и каждую хотелось, взяв в руки, подолгу рассматривать, выискивая детали и любуясь тонкой работой.
– Марволайн, – проворчал Джон. – Ты думала про…
– Да, – оборвала Джил. – Про нас. Про Хозяина. Про все, что там было.
Она сунула палец в рот и принялась грызть ноготь. Джон вздохнул, собрал карты и, вернув их в колоду, перемешал.
– Теперь можно и будущее узнать, – предложил он. – Хочешь?
– Нет, – быстро сказала Джил.
– Ты чего? – удивился Джон. Русалка, сверкнув желтым в глубине зрачков, дернула головой:
– Не хочу. Не буду. Сам смотри.
Джон в замешательстве повертел в руках колоду. «Ну и посмотрю, – решил он. – Самое время». Он положил карты в лоток, повернул рукоять. Послышалось знакомое гудение, но больше ничего не произошло. Рычаги не шевелились, карты лежали на месте.
– Сломалось, что ли? – сквозь зубы проворчал Джон. Подергав без всякого результата рукоять, он нашарил кнопку на торце аппарата, вынул лучащийся фиолетовым светом кристалл, обтер рукавом рубашки, вставил обратно. Снова попробовал запустить прибор. Ничего.
Джил хмуро следила за его манипуляциями.
– Н-да, дела, – протянул Джон, отступая от Предвестника. – Похоже, каюк машинке. Вот Морли-то расстроится…
– Не каюк, – возразила Джил. – Просто на тебе не работает. Сам же говорил. Морли про тебя ничего предсказать не может. Потому что…
«Шаги людей, а не богов, – подумал Джон. – Так и сказал, лысый засранец. Холера, все, похоже, действительно серьезно».
– Ну и хрен с ним, – сказал он бодро. – Мне тоже будущее как-то знать расхотелось. Нам бы О’Беннета вылечить, и поскорее. Давай-ка глянем, что там со вторым режимом.
Почти касаясь головами, они склонились над книжкой. Джон переворачивал листы, хмурился, Джил шевелила губами. Инструкция была напечатана маленькими буквами и содержала крайне подробные указания о работе прибора – для специалистов. Для очень хороших специалистов.
«Поелику Квадра, вращаясь вокруг себя самой, производит равный себе Цурэх, а квадратура Цурэха есть круговое движение четырех Корпускул, вращающихся вокруг одной и той же точки, непреложно следует заключить, что Двойное служит мерой Единству, и отношение Равенства между верхом и низом образует вместе с ним Тройное. Вставление вертикального Телоса в горизонтальный Грензель образует Ктаврос, или философский Крест. Так скрещение Двоих производит Четыре, кои, двигаясь, производят Цурэх со всеми его Корпускулами».
Джон и Джил переглянулись.
– Это чего такое-то? – агрессивно спросила русалка. – Для шибко умных, что ли? Чтоб никто больше не догадался?
Джон почесал в затылке.
– Видно, не зря монахи в монастырях учились, – заметил он. – Может, дальше попроще будет…
Но дальше попроще не стало. «Кинар – мужчина, Ягро – женщина, единица – принцип, двойка – слово, единство – Турен, двойное – Суат. В триграммах Грензеля единая линия – Ро, двойная – Нейд. Деятельный принцип алчет принципа Пассивного, Полнота влюблена в Пустоту: змеиная Глотка притягивает свой Хвост, и, вращаясь, она сама от себя убегает и сама себя преследует. Итак, что такое творенье? Сие дом Грензеля. Что такое Грензель? Сие дом Телоса».