Морли сидел рядом с прибором, торжественный, огромный, нескладный. В сумке, которую он принес, была расшитая мантия, и он напялил эту мантию прямо поверх куртки, перед тем как начать.
– Все верно. – Морли склонил голову под клобуком. – Сначала запускаем машину на предсказание. Она просеивает карты, остаются лишь те, которые указывают будущее кверента. Потом надобно заменить неблагоприятные карты на желаемые. И снова нажать рычаг.
– Кверент – это я? – дребезжащим голосом спросил О’Беннет. – Что за слово?
– Монахи в своих трудах пользовались языком, составленным из других наречий, – объяснил Морли. – В него вошли даже слова, которые знали только боги.
О’Беннет хмыкнул. Он оправился от русалочьего паралича, но был нервным, дергался, кривил лицо. То и дело потирая веснушчатый нос, неловко тасовал колоду волшебных карт. Взгляд его был прикован к светящемуся кристаллу в руках Джона. Репейник, не желая рисковать, решил подзарядить кристалл до отказа, и тот пылал лиловым свечением, которое усиливалось, когда Джон сжимал пальцы. Он не знал, сколько у него осталось сил из тех, что дали Джил и О’Беннет. Но чувство было такое, словно этих сил хватит до конца жизни. С самого утра и до сих пор его просто распирало от энергии.
«Что же чувствовала старушка Хальдер, когда пила соки из всей Энландрии? – гадал он. – Неудивительно, что сливала чары в зарядные башни. Если бы копила в себе, поди, лопнула бы». Он еще с минуту полюбовался чистым, как сама любовь, лиловым сиянием, а потом взял с пола Предвестник и задвинул кристалл в гнездо до щелчка.
– Начинаем, – сказал Джон. – Сначала настройка, верно?
Морли кивнул и забормотал какую-то тарабарскую литанию, сложив руки в мудреном жесте перед грудью. О’Беннет прерывисто вздохнул и вложил карты в лоток прибора. Морли, не переставая бормотать, нажал рычаг. Паучьи лапы засуетились, прошелестели колодой и оставили в лотке три цветных прямоугольника.
– Открывай, – бросил Морли О’Беннету. Тот потянулся дрожащей рукой, взял карты и, растопырив их веером, показал всем собравшимся.
Джил тихонько охнула.
Джон вгляделся в рисунки. Первая карта изображала рыжеволосого мужчину, вооруженного дубиной. Он воздевал оружие к небу, лицо его кривила воинственная гримаса, а узоры за спиной походили на языки пламени. На второй карте виднелась зарядная башня, и Джон сразу понял, что так поразило Джил: башня, надломившись посередине, падала на крошечных человечков, собравшихся у подножия. Вся картина была до боли похожа на сцену, разыгравшуюся на площади Тоунстед, когда Найвел Мэллори пытался зарядить свою шкатулку.
Третья карта была знакома Джону – темнота, пустыня, зловещий алый восход.
– Наследник Жезлов – это ты сам, – объяснял тем временем Морли О’Беннету. – Ты хотел многого и сразу, но не знал, как достичь того, что желал, и от этого пускался в крайности. Башня – это крах всего привычного, тяжкие перемены в судьбе. А Ночь означает путь во тьме, полный опасностей и страхов. Но этот путь может вывести к свету…
– Не надо лекций, – лязгая зубами, попросил гэлтах. – Мы ведь настроили аппарат? Уже можно будущее смотреть?
– Можно, – развел Морли руками. – Тасуй и снова клади сверху.
О’Беннет повиновался. Рычаги вновь затрещали, просеяли карты, оставив на сей раз только одну. Морли нахмурился.
– Похоже, в будущем тебя ждет единственный исход событий… Открывай.
О’Беннет перевернул карту и вздрогнул. Он не спешил показывать ее остальным, только глядел, выкатив светлые глаза и шевеля губами. Джон привстал с места, чтобы рассмотреть, что он там такое увидел.
На карте был изображен скелет с косой. Череп таращил провалы глазниц, нижняя челюсть отвисла в мерзком подобии улыбки.
– Смерть, – буднично прокомментировал Морли. – Так я и думал.
– Исправьте это, – пролепетал О’Беннет. Карта мелко дрожала в его руке.
– Вообще-то, не самое дурное предзнаменование, – заметил бармен. – Башня по многим признакам гораздо…
– Хватит меня учить! – взвыл О’Беннет и запустил картой в Морли. Та взлетела в воздух и, кружась, приземлилась рядом с Предвестником. – Исправь то, что сделал, маголожец!
Морли пожал плечами, подобрал карту, сдул с нее пыль и смешал с остальными. Затем принялся перебирать колоду, разглядывая изображения из-под тяжелых полуприкрытых век. Наконец, выбрав, показал картинку всем собравшимся.
На ярко-синем фоне сверкало желтое солнце; в центре карты танцевала смуглокожая женщина. Под ногами у нее виднелось темное пятно, похожее на спутанную веревку.