– Мир, – сообщил Морли. – Символ исключительно сильный и положительный. Если ты не смог найти дорогу в Ночи, то Мир придет к тебе сам.
О’Беннет шумно сглотнул и облизнулся. Морли положил в лоток Мир и нажал рычаг. Зашуршало, загудело, карта провалилась вниз, и прибор затих.
О’Беннет сидел, наклонив голову, словно ждал какого-то сигнала. Стояла такая тишина, что Джону казалось, он слышит, как в углу под потолком паук плетет паутину. Спустя минуту гэлтах поднял взгляд и несмело улыбнулся.
– Сработало, кажется, – пробормотал он. – Да, сработало! Больше не вижу ничего. Ни как ты убивала людей. (Джил скривилась, но промолчала). Ни как ты повел своих приятелей в то подземелье. (Морли дернул щекой). И про тебя ничего не вижу… (Джон напрягся). Ни про лед, ни про повешенно… повеше… Гха-а-а…
Он выпятил челюсть, завел глаза кверху и, как деревянная кукла, боком рухнул на пол.
«Машинка таки наделала бед», – отстраненно подумал Джон.
В следующую секунду поднялась суматоха. Джил подскочила к О’Беннету, перевернула на спину, потрогала шею. Выругавшись, сложила руки в замок, принялась толкать в грудь. О’Беннет безучастно дергался в такт ее движениям, на побелевшем лице его проступили веснушки, глаза мертво белели из-под век. Морли вцепился в прибор, раз за разом бросал сверху злополучную карту, нажимал рычаг. Кажется, они что-то кричали. Доктора надо, за доктором бегите… Помирает… Какого доктора, нас же посадят, всех на каторгу… Плевать, выкрутимся, беги давай… Сейчас, сейчас, надо еще раз, все заработает… Морли, дубина, бросай играться… Сейчас, сейчас, еще разок… Джон, да не сиди ты на жопе, беги… Джон, мать твою… Джон…
Но Репейник не двигался. Он видел, как пышет фиолетовым ореол вокруг головы Джил, видел красную, цвета артериальной крови, ауру Морли, видел, как тускнеет последний желтоватый отблеск над макушкой О’Беннета. Он знал, что должен сделать нечто важное и срочное – и чувствовал в себе силы это сделать, – но не мог понять, что именно требуется.
Все вокруг казалось ненастоящим, как на сеансе с волшебным фонарем. Джил, отчаявшись, бросила возиться с О’Беннетом, только кричала на Джона и на Морли. Бледный неподвижный гэлтах распростерся на полу с задранной на животе рубашкой. Морли тряс магический прибор, карты рассыпались по полу. Все это было рядом и в то же время бесконечно далеко и притом имело очень мало значения.
А затем Джон опустил взгляд и увидел карту, которая лежала рядом с его ботинком. Синее небо. Солнце. Смуглая женщина. Куст песчаного винограда под ее ногами – нарисованный грубо, простыми извилистыми линиями, но все-таки узнаваемый.
И, как только Джон его узнал, то понял, что за солнце было изображено на карте.
Солнце Разрыва.
Он не знал, как у него получилось. Перед тем как закрыть глаза, Джон видел свою комнату: мебель по углам, сгорбленного над прибором Морли, умирающего О’Беннета, Джил с искаженным от гнева лицом. Но стоило зажмуриться, как в лицо сразу ударил жаркий ветер и все стало красным-красно от яркого света, проникавшего сквозь веки.
Он прикрыл лицо рукой, осторожно, щурясь, открыл глаза. Встал, увязая ступнями в горячем песке, огляделся.
Над головой было небо – только не синее, как на карте, а раскаленно-белое. До самого горизонта, куда хватало зрения, расстилались барханы. И вдалеке, колеблясь в миражном мареве, на вершину бархана взбиралась темная человеческая фигурка. Даже отсюда было видно рыжую шевелюру.
– Трой! – закричал Джон. – Эй! Тро-ой!!
О’Беннет не оглянулся. Он продолжал свое бессмысленное восхождение, карабкаясь, оступаясь, съезжая по склону и вновь пытаясь одолеть высоту. Присмотревшись, Джон заметил на верхушке бархана темную кляксу песчаного винограда.
– Холера, – выдохнул он, пускаясь бегом. Как назло, О’Беннет стал взбираться быстрее. Вот его отделяет от вершины десяток ре; вот уже вдвое меньше; вот он поднялся на бархан и выпрямился во весь муравьиный рост.
– Стоять!!! – заорал Джон.
Из песка вынырнуло щупальце – отсюда оно виделось не толще сапожной нити. Нить заструилась по песку, заплясала, чуя скорую поживу. Гэлтах, словно не замечая опасности, слепо двинулся вперед. Его шатало. До куста оставалось всего ничего.
И тогда Джон их увидел.
Они были маленькими, как горошины, и быстрыми, как взгляд. Черные блестящие точки закружились вокруг Джона, облетая по спирали, оставляя за собой короткие шлейфы темноты. Сначала их было немного, около десятка, но, когда Джон подумал про О’Беннета и про то, что сейчас произойдет, из ниоткуда появилось еще с полсотни.