Гриднер смотрел на него с ненавистью. Джон улыбнулся еще шире.
– Господин Гатс, – обратился он к старосте, – на пару слов.
Староста покорно встал из-за стола; к своему рагу он так и не притронулся. Они поднялись на второй этаж и зашли в комнату, где ночевал Джон. Сыщик плотно закрыл дверь.
– Вы извините, – сдавленным шепотом заговорил Гатс. – Он сам приперся, у меня не было выхода…
– Ерунда, – махнул рукой Джон. – Это он пугает.
Староста поднял скрюченный палец.
– Вы его не знаете. А я знаю. Страшный человек.
– Разве это страшный? – поднял брови Джон. – По-моему, обычный мужик. Толстый. Монстра ваша – вот та страшная.
– Видели? – спросил Гатс.
– Мельком, – признался Джон, – но достаточно. Послушайте, Гатс, мне нужен динамит.
Староста округлил глаза.
– Зачем?
– Сами подумайте, – усмехнулся Репейник.
Староста нахмурился.
– Так мы не договаривались, – возразил он. – Я думал, вы тогда все поняли: по-тихому пристрелить, по-тихому уехать… Положение сложное, понимать же надо.
– Ситуация изменилась, – терпеливо сказал Джон. – Я видел русалку. Ее бесполезно выслеживать в одиночку. Был бы толк, если хоть кто-то из местных согласился мне помочь. А местные, как видите, обещают меня похоронить.
– Положение… – начал Гатс, но Репейник перебил:
– Она слишком быстрая, чтобы ходить на нее одному. Слишком быстрая и к тому же парализует взглядом. Что мне прикажете – с закрытыми глазами стрелять?
Гатс прошелся по комнате, нервно потер ладони.
– Ну, это ясно, – сказал он. – Но одно дело, если бы вы… Если бы она… Ну, словом – исчезла. Так, незаметно, без видимых причин… И совсем другое – взрывы, шум, грохот.
– Послушайте, – сказал Репейник, теряя остатки терпения, – ну что вы такое говорите. Как это – без причин, если меня, считай, вся деревня видела? Все подряд знают, что у нас с вами сговор. Понятно будет, что русалку убил именно я, именно по вашему слову. Какая, к Хальдер, разница, как я это сделаю: пристрелю ее или взорву? Она же как рыба. Рыбу глушат динамитом. Скажете, нет?
Староста открыл было рот, намереваясь ответить, но тут с улицы донесся дикий вопль. Кричала женщина: «Ай, а-ай, держите, держи-ите!» Гатс и Репейник, переглянувшись, бросились вниз. Пробегая через гостиную, Джон заметил, что Гриднера там уже не было. Дверь оказалась нараспашку, Репейник успел выскочить раньше Гатса.
На улице он первым делом увидел кричавшую женщину: растрепанная молодая крестьянка бежала по дороге, босая, с залитым слезами лицом. Увидев Репейника, она замахала рукой по направлению к реке и крикнула:
– Туда! Туда потащила! Скорей, ой-ой, лишенько…
Репейник припустил вниз по улице. Хлопали калитки, выбегали со дворов люди и присоединялись к погоне. Некоторые даже что-то кричали, вроде «ого-го-го» или «ату ее, ребята!» Но бежали они как-то не слишком быстро, словно больше для порядка, и сильно от Джона отставали, так что получалось все равно, что Джон бежит в одиночку.
Ему пришла в голову мысль, что единственный шанс обогнать русалку – срезать дорогу и подстеречь Джил у омута. Правда, она могла направляться вовсе не к омуту, и тогда догонять ее было бесполезно, а если Репейник даже догонит Джил, то револьвер-то остался в доме старосты, и что, собственно, он собрался с нею делать без оружия? Но Джон все-таки повернул, перепрыгнул невысокий забор, пробежал, чиня разор капусте, по чьим-то грядкам, перемахнул еще пару заборов, спасся рывком от заходящейся лаем собаки, угодил ногой в корыто с помоями, форсировал перелаз – и оказался прямехонько у частокола. Тут он растерялся, потому что про частокол успел забыть.
«Пропало дело», – подумал Джон и вдруг увидел между бревнами узкую брешь, через которую, очевидно, и проникла в деревню русалка, теперь или в прошлый раз. Джон, обдирая бока, протиснулся сквозь брешь. Перед ним между холмов был распадок, в распадке лежала дорога, а в конце дороги сверкал небесным зеркалом омут. Репейник побежал по дороге. Через несколько минут он, задыхаясь, вылетел на берег омута и здесь остановился как вкопанный.
Из-под земли у самых его ног летели куски дерна, вырванные с корнем пучки травы и обломки сучьев. Словно проснулся гейзер, фонтанирующий мусором. Откуда-то снизу доносился приглушенный детский писк и яростное рычание. «Она попала в мою ловушку», – подумал Репейник и, несмотря на то что ситуация была угрожающей, едва не расхохотался. Жалкая ловчая яма, которую он выкопал прошлой ночью и наспех забросал ветками, все-таки сослужила ему службу. Джил не заметила ловушку и сейчас тратила последние силы, чтобы выбраться из сети.