– Да. Только мне нужно… подготовиться. И, насколько понимаю, у нас очень мало времени. Вы не против, если я дотронусь до вас?
Мэллори на секунду нахмурился, потом, сообразив, широко раскрыл глаза.
– Значит, правда, – сказал он. Джон поднялся с места.
– Да. Должен предупредить: после… Ну, словом, потом вам будет трудно двигаться. Какое-то время.
– Потерплю, – усмехнулся толстяк. – Мне и так трудно двигаться.
Джил уступила кресло Джону. Шагнула в сторону, на миг блеснув желтизной кошачьих зрачков.
– Пять минут, – попросил ее Джон. – Не больше.
Русалка глянула на часы.
– Давай, – сказала она.
Джон придвинул кресло, сел перед канцлером и взял его за руку.
– Вам лучше закрыть глаза, – посоветовал он.
Едва Мэллори послушно зажмурился, из-за спины Репейника вылетел рой темных точек. Парцелы засновали в воздухе, разгоняясь до умопомрачительной скорости, превращались в размазанные черные линии. Некоторые, кажется, пролетали сквозь Джона и Мэллори, не причиняя вреда. Скоро они приобрели цвет ауры канцлера, стали зелеными, но не изначального болезненного оттенка, а изумрудно-яркими, сверкающими, как листва на солнце после грозы.
И одновременно с этим Джон чувствовал, как в него кипящей лавой втекает энергия. Сила. Магия. Бесконечное могущество. Он мог превратить в пыль целые горы и воссоздать их заново. Мог осушить океан и наполнить его чистой росой. Мог…
– Джон! – раздался голос Джил. – Пять минут. Заканчивай.
Он замедлил бешеный полет парцел и с сожалением заставил их исчезнуть. Мэллори, бледный, обмяк в кресле. Стоило Джону выпустить его толстые, будто вареные пальцы, как рука канцлера безвольно упала, мазнув костяшками пол.
– Ох, Джонни, – прошептала Джил.
Он опустил глаза: руки его светились ярко, как калильная сетка в газовом рожке. Было даже больно глазам. Белые лучи пробивались сквозь складки одежды, играли в пуговичных проймах, ажурно высвечивали ткань рубашки.
Джил сорвалась с места, выбежала за дверь, через секунду вернулась, таща зеркало, что стояло в прихожей. Сунула под нос.
– На, погляди!
Из зеркала на Джона смотрел ослепительно белый круг с темными пятнами глаз. Волосы, как всегда, падали на лоб, и казалось, они сейчас вспыхнут от яркого пламени, которым стала его плоть. Он машинально поднес к лицу ладонь, провел по щеке, ощутив то же, что и всегда, – обветренную кожу, щетину, пот. Но в зеркале отражалось существо, сделанное из чистого света.
– Ну, дела, – пробормотал он.
В кресле заворочался Мэллори.
– Джон! – Он откашлялся. – Не знаю, что вы устроили, но мне никогда еще не… Ого!
Он уставился на Репейника, вытаращив глаза. Джон вдруг почувствовал себя глупо. Сунув зеркало Джил, он шагнул к столу и, мгновение поколебавшись, накрыл рукой кристаллы, сидевшие в гнездах питания шкатулки.
Линза вспыхнула, на ней ярко обозначился силуэт Хальдер. Джону вспомнился Найвел Мэллори, длинноволосый, нескладный, весь в крови стоящий посреди развороченной мостовой. Вспомнился город на стене, огромные киты, что несли на спинах людей; пряные облака, летучий дилижанс. Вспомнилась Ширли Койл на пороге маленького дома, затканного вьюном.
Он почувствовал, что кристаллы в приборе заряжены до отказа, и собрал в пригоршню те, что лежали рядом, запасные. Свет его ладоней становился глуше по мере того, как разгоралось лиловое сияние кристаллов. Так продолжалось с десяток минут, пока он не зарядил все до единого.
– Вы и правда стали богом, – слабо проговорил Мэллори. Все это время он лежал в кресле без движения.
– Так уж вышло, – откликнулся Джон. Руки все еще отсвечивали, но слегка – не сильнее фосфорного циферблата часов. Канцлер вздохнул.
– До чего же хорошо и покойно… Вы, Джон, наверное, даже не представляете, каково это.
– Я зато представляю, – буркнула Джил вполголоса. Она спрятала шкатулку в портфель, пересыпала в боковой карман фиолетовые кристаллы и щелкнула застежками.
– Вас уже из-за одной этой способности будут искать, – продолжал, не расслышав ее, Мэллори. – Да… О боги, боги мои. Ничего, если я отлежусь здесь чуток?
– Думаю, мы будем собираться, – сказал Джон и посмотрел на Джил. Та пожала плечами и вышла. Тут же из спальни донеслось хлопанье дверей шкафа и возня.
Джон обошел стол и принялся выдвигать ящики. Он собирался взять только самые необходимые бумаги, но совершенно не представлял, какие бумаги необходимо иметь при себе богу.
– Что планируете делать? – блаженно жмурясь, спросил из глубин кресла Мэллори.
Джон неопределенно хмыкнул.
– Не хотите говорить, – заметил канцлер. – Правильно. Но учтите: от вас не отстанут. Будут искать по всей Энландрии.