Они вышли. Джон проследовал за переваливающимся с ноги на ногу Мэллори в прихожую, Джил скрылась на кухне и там принялась греметь ящиками. Репейник помог канцлеру одеться: натянул плащ на исполинскую спину, словно чехол на мобиль.
– Удачи вам, Джонован, – сказал Мэллори, прежде чем протиснуться в дверь. – Надеюсь, в следующий раз встретимся, когда вы будете сидеть на троне.
Джон кивнул, прощаясь. Толстяк ответно тряхнул щеками, и дверь за ним закрылась.
Репейник вернулся в кабинет, вынул из шкафа старый вещмешок и стал его укладывать: патроны из сейфа, документы, пачка табаку, оставшиеся от аванса О’Беннета деньги. Вещи кончились, но мешок все равно был почти пустым. Джон огляделся – не забыл ли чего?
Вошла Джил, сунула ему сверток с припасами. От свертка пахло давешней говядиной и чаем.
– Ну, что решил? – спросила она негромко. – Куда двинем?
Джон уложил съестное на дно мешка, к патронам.
– В порт, – сказал он. – Берем кэб, едем в порт. Там тьма-тьмущая судов, какая-нибудь посудина наверняка идет в Приканию, а то и подальше. Деньги у нас пока есть. Авось столкуемся с капитаном и уедем. А потом… потом видно будет.
Джил огладила волосы, пробежалась рукой по лицу.
– Выйди к людям, – сказала она. – Откройся. Все одно о тебе прознали.
– Как же, выйду, – усмехнулся он. – Тут же меня оглоушат, чтобы не бузил, и потащат в БХР. А уж там-то найдется какой-нибудь хитрый приборчик, который помешает мне залезть им в головы. Зато не помешает заряжать кристалл за кристаллом. Мы с тобой это уже обсуждали, помнишь? Людям больше не нужны боги. Им нужен бесплатный источник энергии.
Он затянул горловину мешка. Джил стояла, кусая губы.
– Тогда дерись! – сказала она сердито. – Ты можешь, я видела! Там, в Маршалтоне.
Репейник достал из ящика стола нож в ножнах коричневой потертой кожи и повесил его на пояс справа. Слева, как обычно, прицепил кобуру. Проверил барабан револьвера, защелкнул, с треском прокрутил. Вбросил оружие в жесткую, пропахшую ружейным маслом горловину кобуры, застегнул кнопку.
– Отличная идея, – сказал он с расстановкой. – Перебить кучу народа. А потом править теми, кто останется, мудро и справедливо. Джил, ты же умная девушка. Ты сама в это не веришь.
Она наклонила голову, прищурилась.
– Да ладно? Я умная?
– Ну вроде, – подтвердил Джон. – А что?
– Первый раз так сказал, – проговорила Джил и ухмыльнулась, показав клыки. – За всю жизнь.
Джон нахмурился, вспоминая.
– Правда?
– Ага.
Джон хмыкнул, поскреб в затылке.
– Поди ж ты… Ну, словом, должна понимать: если я начну драться, начнется война, и еще неизвестно, чья возьмет. Я не Хальдер, не Ведлет и не Хонна Фернакль, не собираюсь убивать людей из-за власти и прочего. Ладно, давай проверим еще разок, все ли взяли…
Он слишком долго закрывался – от Морли, от О’Беннета, от Мэллори. Стоило только научиться, как стало легко, и Джон за пару дней привык к этому небольшому постоянному усилию, как привыкают стоять в стойке на рукопашной тренировке.
Но сейчас мысли тех, кто собрался внизу, были такими плотными и грубыми, так разили страхом и насилием, что он услышал их, невзирая на защиту.
Репейник шагнул к русалке, взял ее за плечо и оттащил к стене. Выкрутил вентиль, гася светильные рожки. Джил обернула бледный овал лица.
– Чего? – спросила одними губами. Джон мотнул головой.
– На чердак, – выдохнул он. – Бегом, только тихо.
Он набросил на плечи плащ, подхватил со стола мешок. Джил была уже у двери, медленно проворачивала ключ в замке, придерживая, чтобы не скрежетал. Отперев, застыла, напряженно пригнув шею. Оскалилась.
– Слышу, – шепнула она. – Внизу. Вошли.
Джон оттеснил ее от входа и, взяв на изготовку револьвер, толкнул дверь. Секунду он выцеливал темноту в открывшемся проеме, затем крадучись ступил на лестничную площадку. Снизу, усиленные эхом, доносились шаги, слышалось тяжелое дыхание. Кто-то сдавленно кашлянул; отчетливо, упруго щелкнул взведенный курок. Джон обернулся, поймал взгляд Джил, коротко дернул головой: вверх.
Взлетели по лестнице, бесшумно, пропуская по две ступени. Дверь на чердак была, как всегда, не заперта. Согнувшись в три погибели, хрустя мусором под ногами, Джон пробрался к слуховому окну. Дернул: наглухо прибито к раме.
Джил втиснула ладонь в оконную ручку рядом с его пальцами.
– Раз, два, взяли, – буркнула она.
Окно заскрежетало так, что слышно было, наверное, до самого Айрена. В лицо дохнуло ночным воздухом. Джон вздрогнул, почувствовав, как встрепенулись те, внизу: они были уже в квартире, были растерянны и злы, упустив добычу, не зная, где искать ускользнувших беглецов, и сейчас оглушительный скрежет подсказал им – где.