Теперь можно было задуматься, удивиться и впасть в оцепенение. Но ничего этого не хотелось.
Хотелось есть.
Джил вынырнула у самого берега, держа за жабры бьющуюся рыбину длиной с руку. Швырнула добычу Джону, отбросила с лица слипшиеся от воды волосы. Джон подхватил рыбу и пристукнул ее по голове рукоятью ножа. После чего замер, рассматривая.
Джил подошла, легко ступая по песку.
– Видал? – спросила она. – Я еще в воде заметила.
Джон перехватил скользкую тушку, повернул. Тихо ругнулся.
У рыбы было пять глаз. Два на обычных местах, сбоку черепа; два спереди морды, у ноздрей; и один на темени, круглый, с мутным зрачком. Плавники заканчивались занозистыми когтями, а на хвосте, начиная от середины, росли редкие жесткие волосы.
– Мутаморф, – неуверенно сказал Джон.
– Не, – возразила русалка. – Они тут все такие. Даже мальки.
Джон выпотрошил невиданное существо ножом – внутренности выглядели нормально. Понюхал тушку, вдохнув легкий аромат жира и арбуза, обычный для очень свежей рыбы.
– Жрать можно, – решил он. – Сейчас на прутик, и зажарим.
– А я уже одну слопала, поменьше, – призналась Джил. – Не удержалась.
Джон посмотрел на нее.
– Ну чего, – смущенно сказала она. – Я ж тебе тоже принесла.
– Оделась бы, что ли, – сказал Джон.
– Обсохну только.
Пока рыба пеклась на костре, Джон, чтобы не глотать почем зря слюну от запаха, отошел вглубь берега. Солнце все не заходило, висело над морской кромкой, раззолачивая водную рябь. Неподалеку в зарослях слышался звон воды, и Джон, отводя ветки кустарников, пошел на звук.
Вскоре обнаружился ручей, мелкий, с дрожащей прозрачной водой. Увидев его, Репейник понял, что страшно хочет пить, и, поколебавшись, зачерпнул пригоршню. Вода оказалась сладкой и холодной. Напившись, он сорвал с низенькой пальмы пару больших, с чаячье крыло размером, листьев – будут вместо тарелок. Остановился у мохнатого сине-зеленого куста, пестревшего алыми ягодами. Отломил ветку, понюхал. Ветка была усыпана толстыми иголками, и, когда Джон надавил, из иголок брызнул густой темный сок, пахнувший хвоей. Ягоды же при ближайшем рассмотрении оказались никакими не ягодами, а орехами в ярко-красной скорлупе. Внутри скорлупы была желейная мякоть.
Прихватив листья и ветку, Джон вернулся к костру.
Джил лежала у огня, лениво поворачивая на кольях прутик с насаженной рыбой. Она успела натянуть штаны и набросить на плечи рубашку.
– Там вода, – сказал он. – Ручей бежит. Пить хочешь?
– Потом схожу, – махнула она рукой. – Рыба готова почти.
Джон протянул ей ветку. Русалка внимательно рассмотрела листья. Недолго думая, сунула в рот орех, раскусила.
– М-м! Вкушно, – шепеляво произнесла она.
– Совсем сдурела, – мягко сказал Джон, садясь рядом. – Вдруг ядовитые.
– Ты еще не понял? – Джил сплюнула половинки скорлупы, вытащила из кармана пучок какой-то травы и вложила в руку Репейника. – Нет здесь ничего ядовитого. Сам же сказал: наш остров.
Трава источала резкий, очень знакомый запах.
– Это что, вроде табака? – нахмурился Джон.
– Засушим – узнаем, – пожала плечами Джил. – Но, наверное, да.
Джон снял рыбу с огня и положил на пальмовые листья. Какое-то время они ели, отщипывая горячее волокнистое мясо, дуя на куски, облизывая пальцы. Рыба была что надо, вкусная и духовитая, разве только костей оказалось меньше обычного. Потом Джил сходила к ручью напиться.
– Душевно, – сказала она, вернувшись, и легла ничком на песок. – Дай цигарку.
Они закурили. Солнце наконец скрылось за горизонтом, и угли костра рдели в подступающих сумерках, как хорошо заряженные кристаллы. Море тихонько плескалось поодаль, будто само себя баюкало.
– Хонна говорил, что пришел из другого мира, – нарушил тишину Джон. – Все остальные боги – тоже. Это их главное умение – ходить между мирами. Не считая всяких штук с энергией. А, и еще парцелы. Они, оказывается, у всех есть. Были.
Джил перевернулась на живот.
– Значит, у тебя теперь весь комплект, – подытожила она. – Потому как это явно другой мир. Да такой, где все под нас заточено. Рыбы навалом, ягоды всякие, вода. Даже курево растет. Здорово у тебя вышло, конечно. Хотя я б не отказалась, если бы оно вышло пораньше. Минут этак на пять.
Репейника передернуло.
– Я думал, все, – признался он. – Потому, наверное, и получилось.
– Я тоже, – сказала Джил.
– Знаю…
Джон смотрел в небо. Созвездия были совершенно незнакомыми.
– Только вот божественный облик принимать не умею, – заметил он. – Хорошо было бы превращаться, скажем, в птицу. Здоровую такую. Или в змея. Еще больше.