Вот как они, наверное, стали такими – Хальдер, Ведлет и прочая компания. Всему виной одиночество… Хотя какое там, на хрен, одиночество? Их ведь было много! Целый выводок богов, а они только и делали, что враждовали, и закончили тем, что перебили друг друга. Твою-то мать, мне бы сейчас встретить такого же, как я сам…
Такого же, как я сам?»
Он выпрямился, пораженный очень простой мыслью – такой простой, что удивительно было, как она не пришла в голову раньше. С минуту Джон глядел на луну, которая еще виднелась над горизонтом, зеленоватую, с непривычным рисунком пятен, а затем бросился обратно к костру и принялся тормошить спящую русалку.
– Эй, – говорил он, – проснись. Джил, проснись, это важно. Да боги мертвые, Джил!
– Ну? – Она прокашлялась, села. – Уф… Не спится, что ли?
Джон встал рядом с ней на колени.
– Надо бы кое-куда наведаться, – сказал он. – Кое-что проверить.
Джил протерла глаза и зевнула.
– А до утра не подождет? – промямлила она.
– Лучше сейчас, – сказал Джон и протянул светящуюся ладонь. – Пока сила есть.
– Ну… ладно, – сказала она неуверенно. – В смысле… А куда идти-то?
Она привстала. Джон помог ей подняться.
– Идти вообще не придется, – сказал он.
Парцелы, как всегда, появились из ниоткуда. Секунду назад их не было – и вот уже кружат черным вихрем, заволакивая весь мир, словно стеной. Джил вздрогнула, прижалась к Джону, спрятала лицо у него на груди, как давным-давно на разрушенном складе, когда телепорт уносил их из-под огня боевых жезлов.
Джон закрыл глаза, сосчитал для верности до десяти, а когда открыл, вокруг было темно. По-настоящему темно. Ни луны. Ни океана с серебряной дорожкой. Только далекие ледяные звезды на высоком угольном небе, мерцавшие, когда их, пролетая над головой, застили парцелы.
Джил подняла голову.
– Это что? – спросила она, озираясь. – Опять перенеслись? Куда?
Джон запоздало сообразил.
– Это Разрыв, – сказал он немного виновато. – Ты его никогда не видела ночью. Ночью – вот так.
Джил запахнула рубашку, обхватила себя руками.
– Холодно, – посетовала она.
– Это ненадолго, – сказал Джон. – Потерпи немного.
Он глянул под ноги: нет ли поблизости песчаного винограда. По счастью, они стояли на чистом месте, только далеко, в сотне ре отсюда, виднелся черный скукоженный куст.
Джон отступил на пару шагов, в смятении потер светящиеся ладони.
– Не знаю, как это делается, – сказал он. – Но, думаю, должен знать.
– Чего делается-то?
Джон глубоко вздохнул. Парцелы взметнулись над ним, как черное облако.
– Здесь меня обратил Хонна, – объяснил он. – Сделал что-то такое, что я стал богом. Не уверен, что получится, но я бы хотел… Словом, сделать то же самое.
Джил выдохнула. Струйка пара рассеялась в ледяном воздухе.
– Со мной? – тихо спросила она.
Джон кивнул, не сводя с нее глаз.
– Думаешь, выйдет? – Ее голос терялся в пустыне, песок впитывал звуки, как воду.
Джон покачал головой.
– Не уверен. Но, если не выйдет, буду пытаться снова и снова. Иначе мы с тобой…
Он не закончил. Джил смотрела на него в темноте – здесь, в Разрыве, ее зрачки сияли, как у кошки. Потом она кивнула.
– Давай.
Джон отступил еще на шаг. Парцелы роились в воздухе.
– Может быть опасно, – начал он, но Джил перебила:
– Раньше надо было думать. Давай. Я на все согласная. Лишь бы с тобой.
Джон помедлил, ощущая, как темное облако собирается над головой, кружась, будто огромный смерч.
– Просто скажи, когда что-то почувствуешь, – попросил он.
Черная блестящая воронка ударила Джил в грудь, прошила навылет. От неожиданности девушка покачнулась, но устояла. С удивлением посмотрела на Джона.
Тот нахмурился. Парцелы рекой струились между ними. Антрацитовая чернота засветилась солнечным светом; свет перетекал от Репейника к Джил, освещал ее лицо, полыхал огненным потоком. Вся воля Джона сейчас превратилась в этот поток. Свет был его стремлением, его существом.
– Ничего? – спросил Джон спустя минуту. Говорить было нелегко: звук растворялся в заполненной сиянием пустоте.
Джил помотала головой.
– Давит! – с трудом выговорила она. – Стоять тяжело! Еще долго?
Джон заскрипел зубами. Неужели ошибся? Он лихорадочно, сумбурно вспоминал: серый рассвет, бриз, умирающий бог на песке. Звук со всех сторон, прекрасные величавые узоры, вселенная как один огромный вздох. Последние слова Хонны, его смех, его…