– Сперва хотелось бы предупредить, – сказал Донахью, разглядывая собственные пальцы. – То, что сейчас мы услышим, должны услышать только мы. Я понятно выражаюсь?
Он глянул на Джона. Джон несколько раз кивнул. Понятней некуда. Шишка из Министерства. Строжайшая секретность. Любопытное дело, похоже, намечается.
– Начинайте, господин Мэллори, – произнес Донахью, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Мэллори откашлялся и несколько раз с усилием моргнул.
– Да, – сказал он, – да… Начну. Как уже говорил, я занимаю должность канцлера Хранилища. Ну, знаете – старинные устройства, магическая энергетика… Раритеты, одним словом. Такой один раритет сегодня утром исчез. Вот. Думаю, не просто исчез, а украли его. И украл, по всей видимости, мой собственный племянник.
Голос у него был тонкий, задыхающийся. Джон помолчал, ожидая продолжения. Донахью потер руки.
– Так, понятно, – сказал он нетерпеливо. – А подробнее? Что за раритет? Почему думаете на племянника? Как все случилось?
Мэллори опять сморгнул – похоже, у него был нервный тик – и, весь перекосившись, вытащил из жилетного кармана мятый платок. Утер с лица пот, затолкал платок под рукав, шмыгнул носом и заговорил:
– Ох, ладно. Буду по порядку. Пришел я сегодня на службу в полвосьмого. Вначале все как обычно: пропуски выписывал, бумаги разбирал, почту… В девять прибегает ко мне хранитель из БХР. Это такая, между нами, непыльная должность: сидит, знаете ли, человечек в Хранилище и выдает раритеты. Кому надо получить вещичку на руки – тот приходит и говорит инвентарный нумер. Хранитель отпирает помещение, заходит внутрь, берет раритет, выдает просителю. Обязательно пишет расписку – мол, нумер такой-то выдан такому-то – и заносит фамилию в журнал. Вот и нынче с утра пришли в Хранилище за шка… за одной штуковиной. Хранитель глянул запись в журнале – порядок, на месте должна быть штуковина. Пошел в Хранилище, смотрит – а штуковины-то и нет. Ясно дело, его чуть удар не хватил. Понесся ко мне. Так, мол, и так, прошляпили раритет. Я себе думаю: положеньице! Не иначе, кто-то слямзил для личных целей! И тут же ко мне стучится Финн Хитчмен – это Найвела, племянника моего, шеф. Дескать, Найвел пропал, не пришел на службу. Не знаю ли я, мол, где мой родич пропадать изволит? Тут-то меня как ударило: он! Он это, точно! Еще повезло, что сразу заметили пропажу, так бы и не знал сейчас ничего.
Мэллори вновь утерся платком.
– Я ведь оттого к вам и пришел, а не в полицию. В полиции ведь как? Дело сразу заведут, объявят в розыск. Найвела поймают, закуют в кандалы. Тюрьма, каторга, дело-то государственной важности. А все ж родная кровь. Просто дурной еще. Ну, и огласка… У них в полиции дежурят газетчики, сенсации вынюхивают. Ославят на всю Энландрию. Место потеряю, репутации конец. В общем, выручайте.
Он отдулся и с мольбой посмотрел на Джона. Джон украдкой взглянул на Донахью. Тот еле уловимо покачал головой, указал глазами на Мэллори: твое, мол, расследование, ты и допрашивай, я тут для важности сижу. Джон прочистил горло.
– Что из себя представляет раритет? – спросил он. – Как выглядит, чем ценен? Название есть?
– «Шкатулка глупца», – произнес Мэллори. – Так инженеры его прозвали. Вообще, он у нас проходит как инвентарный нумер пятьсот шестнадцатый, но так, неофициально – «Шкатулка глупца».
– Это на самом деле шкатулка?
– Да, ящик такой, из металла, обит кожей. Четыре ладони в длину, три в ширину. – Мэллори показал руками. – Не слишком большой, за пазухой унести можно.
– А почему «глупца»? Что она… ну, какое у нее назначение?
Мэллори снова вытащил платок и промокнул лицо.
– Знаете, – понизив голос, сказал он, – об этом давайте после поговорим. Вы ведь глянете, так сказать, место преступления? Съездите со мной?
– Конечно, – сказал Джон. – Сейчас же и поедем, если можно.
– Отчего же нельзя! И даже не можно, а нужно. Я, видите ли, заинтересован в том, чтобы… как можно скорее найти. Пока о пропаже знаем только мы с хранителем, а уж как все вскроется – такой скандал будет!
Джон кивнул.
– Понимаю.
– Вот там и расскажу подробно. Потому как режим секретности. Нынче, так сказать, у стен уши вырастают…
– Ну, на этот счет не извольте волноваться, – сказал Донахью. – В моем кабинете прослушки быть не может.
Мэллори заморгал.
– О, нет-нет-нет, господин Донахью. Вы просто не были у нас в БХР. Поработали бы на моей должности – всякого бы насмотрелись. Старые технологии, знаете ли, они такие вещи позволяли делать, что диву даешься. Подслушивать из-за угла! С расстояния! Да еще подсматривать! И ведь эти технологии кое-кто нынче использует, причем не только военные ведомства. Увы, не только. Так что… – Он развел ручищами. – Извините, но вся информация – исключительно в стенах Хранилища.