Впрочем, в Министерстве держали ученых, занимавшихся исследованием таких устройств. Это были фанатики, помешанные на древней магии и не оставлявшие надежды вернуть славные времена, когда энергия передавалась по проводам, а не по паровым трубам. Они проводили дни и ночи в архивах, корпели над старинными хрониками, выискивали малейшие упоминания о раритетах – что-то вроде «барон Уллен, бунтовщиков завидев, катить велел на двор Огнежог, каковой Хальдер-владычица ему заповедала на живота охранение. Кнехты Запалы взвели, на подлую Толпу жерло изладили, засим трижды Замки поворотили да Ключи в Запалы вложили. И ту бысть великий Бум». Подобная находка становилась темой для детального исследования. Огнежог извлекали из хранилища, везли на полигон, а затем добровольцы силились повторить то, что удалось кнехтам барона Уллена, – взводили запалы, воротили замки и вкладывали ключи на свой страх и риск. Исследования были крайне опасными, так что роль добровольцев отводилась, по традиции, «особому персоналу», набранному из числа осужденных каторжников. В случае успеха добровольца ждала официальная амнистия. В случае провала – она же, но посмертная…
Мэллори вдруг исчез: только что маячил впереди темным пятном, а теперь, стоило Джону засмотреться на очередной диковинный ящик, – пропал, как не было. Через пару шагов стало ясно: не исчез, просто свернул в боковой проход между шкафами. Джон нагнал канцлера, а тот пошел медленней, стал присматриваться к номерам ящиков, шевелить губами.
– Вот, – провозгласил он, останавливаясь. – Пришли. Ох, тяжко…
Распахнув дверцу, Мэллори облокотился на шкаф и опустил голову. Плечи его обвисли, дыхание было сиплым, в груди свистело и клохтало, словно работал паровой двигатель – работал медленно, шумно, с трудом. Несколько раз он яростно моргнул.
Джон заглянул в ящик. Там было пусто, лишь белела на дне стопка бумаг – не слишком толстая.
– Докумен… тация, – выдохнул Мэллори. – Все, что… осталось.
– Храните описания вместе с раритетами? – Джон взял бумаги.
Канцлер неопределенно помахал рукой.
– Когда условия позволяют… тогда вместе. Так проще. С некоторыми образцами… проблемы. Температура, влажность. Трансмутации. Ну, вы видели. (Джон вспомнил зеркальный ящик и кивнул). На такие раритеты документация лежит в архиве. Надо поработать с образцами – сначала топаешь в архив, это в другом крыле. Потом – сюда… Морока. Но со шкатулкой такого не было. Лежала себе, ничего с ней не делалось. И бумаги всегда здесь же были. Все вместе хранить – беготни меньше.
«Беготни меньше. Эх, толстяк несчастный». Джон поднял бумаги к глазам. В полумраке буквы виднелись еле-еле, сливались в неразличимые закорючки. «Немного же я начитаю», – подумал Джон хмуро.
– Ах да, – спохватился Мэллори. – Свет!
Он хлопнул в ладоши. Под далеким потолком замерцало, разгораясь, голубоватое свечение. Джон задрал голову, прищурился. Глаза резануло, замельтешили синие пятна, но он сумел разглядеть прозрачную колбу, наполненную сапфировым огнем.
– Это же…
– «Свет божественный», – гордо подтвердил Мэллори. – Стараемся не жечь понапрасну, экономим. Но – сумели, да.
Джон из-под руки всматривался в магическую лампу.
– А как же она без башен обходится?
– У нас свои методы, – уклончиво сказал Мэллори, но, не удержавшись, похвастался: – Ученые наладили накопитель. Забирает чары из воздуха, копит заряд помаленьку.
– Неплохо. – Джон покачал головой. – Прямо скачок прогресса.
– Ну, на самом деле не такой уж скачок. Для серьезных целей все равно слишком мало. Накопленный заряд не удержать, все время утекает. Но лампочки работают. Правда, не все сразу. Так, одну-две включаем, не больше. Для Хранилища лучше «света божественного» ничего не придумаешь: ни тебе пожаров, ни газа. Еще провели сюда дневной свет по зеркальным ходам с поверхности, но, сами видите, освещения категорически не хватает, блуждаем в потемках…
Мэллори помялся и добавил:
– К накопителю-то Найвел руку приложил. Талантливый, стервец, что и говорить.
Джон в последний раз бросил взгляд на колбу под потолком – когда еще увидишь довоенную лампу в действии! – и вернулся к документам. В голубом свете бумага казалась похожей на серую кожу мертвеца, а буквы стали иссиня-черными, словно ядовитые мухи. Мигая слезящимися глазами, Джон принялся читать.
Инвентарный нумер 516, «Шкатулка глупца». Безопасен, особых условий содержания не требует. Имеет вид шкатулки, снаружи обитой толстою Кожею, по углам окованной Сталью. Первичные обмеры показали длину в четыре ладони и три четверти, ширину в три ладони и три шестнадцатых, в вышину пол-ладони. Упомянутые показатели за наблюдаемое время (пять с половиной лет) таковыми и остались, оттого можно произвести Выводы, что раритет не обладает выраженной способностью к Метаморфозам.