– Эй, – сказал он.
Найвел открыл глаза и слабо выговорил:
– Да?
«Тьфу ты», – сердито подумал Джон. Не зная, о чем спросить, он произнес:
– Отсюда видно башню твою?
Найвел отлепился от стены и посмотрел в окно.
– Видно, – сказал он после долгой паузы. – Вот она. Третья слева.
Джон всмотрелся в длинный ряд хрустальных шпилей. Третья слева башня была уже относительно близко и отличалась от прочих большой, прямо-таки громоздкой, луковицей купола.
– Ага, – сказал Джон и, опять ничего не придумав, добавил: – Красивая.
Найвел поежился.
– Холодно, – сказал он тонким голосом. – Свитер у меня в портфеле лежит. Можно достать?
В каюте действительно было прохладно, хотя «Гордость Энландрии» шла невысоко.
– Валяй, – разрешил Джон. Найвел медленно, пошатываясь, встал, закинул худые руки на полку и принялся рыться в портфеле.
– А знаете, как я взломал узловую камеру на Тоунстед? – спросил он.
– Не знаю, – рассеянно сказал Джон. – Да чего там взламывать, наверняка же простой навесной замок…
Он осекся, сообразив, что молодой ученый вряд ли был экспертом по замочной части.
– Ну что вы, какой из меня взломщик, – словно прочтя его мысли, произнес Найвел. – Я прожег дверь термитной шашкой. Вот такой.
Он повернулся. В руках у него была блестящая короткая трубка. Джон подобрался, собираясь вскочить. «Выбить, – мелькнуло в голове, – нет, нельзя… упадет…»
– Не двигайтесь, – быстро сказал Найвел. – У нее легкая кнопка. Химический запал. Нажму – вспыхнет. Уроню – вспыхнет. Термит не потушить. Будет гореть, пока все переборки не прожжет…
Джон стиснул челюсти. В голове мелькнуло воспоминание: подножие башни, странный, неуместный запах раскаленного металла. «Свитер ему, – подумал он. – Холодно ему…»
– Не утруждайся, – сказал он со злостью. – Я знаю, что такое термит. Интересно, откуда у тебя эта дрянь.
Найвел улыбнулся дрожащими губами. Палец на кнопке ходил ходуном.
– Купил в скобяной лавке, – сообщил он. – Утром. Отличная вещь. Прямо над нами – баллоны с водородом. Запалю – искры до потолка. Грохнет. Лично мне терять нечего. Ширли умерла… Одна надежда на шкатулку.
– Чего ты хочешь? – спросил Джон. – На что ты вообще надеешься? С дирижабля нельзя спрыгнуть.
– Спрыгнуть? – Найвел истерично хохотнул. – Сидите на месте. Никуда не выходите. Увижу – спалю.
Он сгреб со стола шкатулку, прижал к груди и, пятясь, вышел из каюты. Джон тут же вскочил, бросился к двери, приник ухом. По коридору – туп-туп-туп – удаляющиеся шаги. «М-мать», – процедил Джон сквозь зубы.
Как быть? Бежать к капитану, сказать, что на борту спятивший малый со смертельно опасным устройством? А дальше что? Ловить Найвела всей командой? Глупо, в случае опасности он хлопнет шашку об пол – и можно забыть о планах на вечер. Да и вообще, имея под рукой такую штуку, он сможет требовать чего угодно… Стоп! Так вот что он задумал! «Потом идет к капитану. Вот, мол, у меня спички. Или примус. Или вообще бомба. И делайте, что скажу. Умница Джил, а я-то тебя на смех поднял».
Джон прикинул, сколько времени прошло с ухода Найвела. Минута? Две? А сколько надо выждать, чтобы пуститься в погоню? Выйдешь слишком рано – есть риск, что засранец еще не ушел достаточно далеко. Обернется, увидит. Опоздаешь – упустишь момент, когда хоть что-то можно изменить… По коридору вновь затопали шаги – близко, совсем близко. Джон отпрянул от двери, в каюту вошла Джил.
– Ну там и надымили, – с порога выпалила она. Глянула на Джона, зыркнула по сторонам. – Где? – Уже другим голосом.
– Сбежал, – угрюмо сказал Джон. – У него шашка термитная. Это такая штука, чтоб металл прожигать. Искры во все стороны, водой не зальешь. Грозился все взорвать.
Джил облизнула губы.
– Блестящая такая?
– Да.
– Я ж… Я ее видела. Когда в портфеле шарилась. Думала – пенал…
Джон посмотрел на нее, сморщив лоб.
– И чего теперь? – спросила Джил.
– Думаю, пойдет в рубку. Потребует снизиться… – Джон взъерошил волосы. – Так. Если ты его в коридоре не встретила, значит, он уже далеко. Будем искать. Идем медленно, держимся незаметно. Ловим со спины, хватаем за руки… А, сволочь, он все равно успеет кнопку нажать… Ладно, пойдем. Будем действовать по обстоятельствам. Чтоб меня боги трахнули.