Брямк.
Осколки усеивают пол под ногами, а в руке остается одиноко болтаться ручка некогда исписанной кружки.
-Ты чего?! - Недоуменно хлопает глазами Киара. - Я вроде вкусно заварила, зачем так уж кардинально с бедной кружкой.
- Нечаянно вышла. - Кручу на пальце обломок ручки, сдерживая рвущийся наружи смех. - А шоколад очень даже ничего был. Вкусный!
Первой прорывает Киару, она сгибается от смеха и фыркает, поддевая носком туфли один из осколков.
Смех снимает копившееся внутри напряжение, слетает с души угнездившаяся там тревога. Мысли о Сиахаре и его тяжелом характере ускользают и не появляются вновь до самого вечера.
А до него дела закрутили меня в водовороте из требующих срочно выполнения поручений эвара.
Под гудящие от усталости ноги вечно попадался кто-то из персонала дабы высказать пару слов благодарности за щедрое с моей стороны предложение покопаться в завалах клуба. Растащили его весьма быстро, осталась лишь порядком поистрепавшаяся мебель, да поеденные молью шторы со скатертями.
Все остальное сотрудники до глубокой ночи грузили на нанятые погрузчики и развозили по домам.
Такого энтузиазма я у них в работе не замечала. Порой чтобы убрать номер после очередного гостя приходилось подгонять их по несколько часов, а тут проявили такое рвение и главное быстроту, что удивление это еще мягко сказано для данного случая. И ведь не скажешь, что им мало платят. В клубе одни из самых высоких зарплат для подобных мест, да и график сутки через трое не обременителен.
Возможно желание что-то урвать у наглых по мнению многих эваров так сказалось. Главное, узнав о таком расточительстве с моей стороны этот наглый эвар ничего не сказал, лишь поджал губы и холодно бросил
- Я не возражаю.
Листаю список на планшете, помечаю дни в графике для пересменки горничных, двигаясь по вымощенной яркой плиткой дорожке в саду. Буйство ароматов от раскрывающихся под теплыми лучами мелких цветков кустовой араззии било в нос, проникало в желудок и повисало там тягучей сладостью.
Ммм. Обожаю этот запах!
Ноги сами без какого-либо сигнала с моей стороны замирают у пушистого куста, наклоняюсь ниже зарываясь лицом в гладкие листья и щекочущие кожу лепестки. Глубоко вдыхаю их запах, жмурюсь от удовольствия. Как же хорошо!
-Кхм. - Раздается рядом, прерывая мое слияние с природой.
Стряхиваю налипшую на нос пыльцу, расправляю складки на блузке и разворачиваюсь.
- Тихого дня, ил Риаб. Сад вашими стараниями преобразился до неузнаваемости. - От похвалы на лице садовника цветет смущенная улыбка, пальцы комкают и без того измятую кепу. - Ваша работа действительно достойна похвалы и не только на словах.
Думаю, небольшая премия (надеюсь Сиахар ее одобрит, сам же сказал, что сад его впечатлил) будет как нельзя кстати.
Мужчина переступил с ноги на ногу, нервно взлохматил волосы зелеными от работы с растительностью пальцами.
- Не стоит. Я же для общего дела старался. - Тихо, под нос отвечает садовник. Скромняга. Другой бы на его места сам бы с меня требовал премиальные, а этот еще отказывается. - Вы тоже к этому руку приложили.
Машет в сторону разбежавшегося по саду зверинцу из кустов-животных. Филигранно проделанная работа настолько реалистична что по ночам кусты кажутся ожившими, просто застывшими без движения животными.
Особенно вон тот с занесенной словно для удара лапой громадный лэм, обитающий в нашем мире вблизи болот и озер, он имел покрытое зеленой чешуей тело с длинным хвостом увенчанным маленьким с шипом с ядом. Нам с сестрой улыбнулось однажды повстречать его за сбором ягод у пахнущего тиной озера.
Кто бы знал, что та тина и окажется лэмом. Спокойно спящим, пока я не потыкала его палкой. Хотела всего-то добраться до воды, а получила экстремальный забег по непроходимой лесной чаще. Ор стоял такой что перепуганные им птицы выпадали из гнезд и вжав голову липли к стволам деревьев. Следом раздавался недовольный рык разбуженного зеленого зверя, скачущего за нами на трех лапах, а четвертой выворачивал с корнем небольшие деревья, расчищая себе дорогу.
Догнал он нас у самой кромки леса, не хватило каких-то двух шагов до спасительной дорожки. Лэмы не любят яркий свет и сунуться за нами он бы не решился. Его вонючее дыхание щекотало ноздри, шершавый нос касался лица, а острые торчащие изо рта зубы клацали в опасной от него близости. От неминуемой смерти спас мой дар. Руки вспыхнули: ярко и обжигающе взвился сгусток огня и ударил зверю прямо в грудь. Жалобный вой огласил чащу, заставляя птиц все же упасть в глубокий обморок. Больше мы за ягодой не ходили. Одни не ходили.