Он занял в моём сердце всё пространство, оставив там своё имя. Но я всё ещё не решалась сказать ему вслух, что люблю. Глупо — ведь по мне и так всё было видно. Думаю, это понимали даже стены замка.
Погружённая в размышления, я не заметила, как быстро пролетело время, и в библиотеку вошёл он — мой мужчина. Хитро подмигнув, протянул мне руку и увлёк за собой в коридоры замка.
По пути на арену мы спорили, кто победит на этот раз, делали ставки — каждый, разумеется, на себя — и смеялись.
Остановившись на миг перед освещённой факелами площадкой, я невольно вспомнила своё первое появление здесь: как ворвалась в кабинет Азраэля, как сражалась с Гарсоном… и с ним. С тех пор прошла будто целая вечность, и всё изменилось.
Теперь я хотела разделить каждый миг — с ним.
Мы шагнули в центр арены. Я приняла боевую стойку, стараясь сосредоточиться, хотя сердце предательски билось сильнее обычного.
Азраэль же, казалось, был спокоен — расслабленно начал описывать вокруг меня круги, выжидая. Но стоило ему завершить второй — я молниеносно метнулась вперёд, атакуя. Он легко увернулся, сделав свой ответный выпад. Мы закружили в немой дуэли, полные напряжения, пока тишину не разрезал его голос:
— Знаешь… Когда я впервые увидел тебя здесь, на арене, кружившую с Гарсоном, я был поражён твоей смелостью и дерзостью… А ещё — ревновал. И мечтал оказаться на месте твоего противника, когда ты, победив, оседлала его.
Я сбилась с дыхания — его признание ударило в самое сердце. Глупая ухмылка расползлась по моему лицу, и в этот момент я пропустила подсечку. Потеряв равновесие, полетела вниз, но не успела удариться — сильные руки Азраэля подхватили меня за мгновение до падения.
Он мягко уложил меня на песок, ловко прижал запястья над головой и наклонился, почти касаясь грудью моего тела.
— В этой схватке победил я, — прошептал он, а в его глазах вспыхнули золотые искры. Я тонула в них с головой.
— И чего ты хочешь за свою победу? — хрипло выдохнула я, уже зная, что готова на всё ради него.
— Твоего согласия, — его губы изогнулись в лукавой улыбке, но по выражению лица я поняла — он нервничает. Настоящее, живое волнение.
Я слегка нахмурилась, и в этот момент он поднял меня, легко поставив на ноги. А сам… опустился на одно колено.
Сердце пропустило удар. Мозг ещё пытался осознать происходящее, когда из карамана Азраэль извлёк небольшую резную шкатулку.
— Моя дикая роза… Я хочу прожить с тобой всё время, что отпущено нам свыше. Ты делаешь меня сильнее и счастливее с каждым днём. Я люблю тебя. Окажешь ли ты мне честь и выйдешь за меня?
Мир застыл. Я смотрела на него — на мужчину, с которым пережила столько всего, с которым научилась верить в себя и в любовь… Его голос всё ещё звенел в моих ушах, а сердце стучало где-то в горле.
Словно забыв, как дышать, я застыла, прижав ладонь к губам.
— Да, — вырвалось из меня чуть слышно. — Да… Конечно, да!
Он улыбнулся — так широко, так искренне, как будто солнце вспыхнуло среди мрака.
Поднявшись, он раскрыл шкатулку. Внутри лежало кольцо. Простое, но в нём была сила. Кроваво-красный рубин сиял, словно сердце, заключённое в оправу.
— Этот камень принадлежит нашему роду, — сказал он, приподняв крышку шкатулки, — но для тебя я усовершенствовал его. Добавил каплю своей крови. Чтобы частичка меня всегда была рядом. И чтобы я чувствовал, где ты.
Я улыбнулась, мягко кивнув. Его забота… это кольцо… Я даже не представляла, что человеческое сердце способно на такую любовь, на такое счастье.
Аккуратно достав кольцо, Азраэль надел его мне на безымянный палец. Камень в свете факелов сверкнул, словно затопленная кровью звезда.
— Теперь ты только моя. Моя дикая роза, — усмехнулся он, коснувшись губами моего виска.
— А ты — мой, — шепнула я, прижимаясь к нему.
После этих слов он поднялся, отряхнул песок арены и, подхватив меня на руки, понёс к себе в покои.
Мы ворвались в спальню, захлопнув за собой дверь, будто сам мир остался по ту сторону. Мы срывали друг с друга одежду — нетерпеливо, жадно, как будто секунды были вечностью. На моих губах играла шальная улыбка, а в глазах Азраэля полыхал жар, способный испепелить.
Его руки скользили по моему телу — то нежно, то с жаждой, будто он не мог насытиться моей кожей. Он гладил, сжимал, обжигал, будто хотел оставить следы своей любви в каждой клеточке. Я отвечала на каждое прикосновение — губами, ногтями, стоном. Вцепившись в его плечи, я впилась в его губы, прикусив их, оттянув — и снова поцеловала. Он зарычал и обнял меня крепче.