Я молча кивнул, вытянул из-за пояса кинжал и проколол палец. На подушечке выступила алая капля. Я капнул её в поданную мне стеклянную колбу, после чего аккуратно стер кровь предложенной салфеткой.
— До обеда, — напомнил я, уже на пороге.
На душе было радостно и волнительно одновременно. Всё происходящее казалось почти нереальным. Я торопился домой — к ней.
Проскочив мимо сонных коридоров, я оказался у её двери. Не сдержавшись, приоткрыл её, не постучав. Комната была окутана полумраком — лишь тёплый свет от камина отбрасывал на стены оранжевые отсветы. Она спала. Безмятежно и глубоко.
Я тихо подошёл и опустился на край кровати. Её лицо — нежное, спокойное — притягивало взгляд. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, алые волосы разметались по подушке, маня своей мягкостью. Я осторожно коснулся их, затаив дыхание, и, когда она чуть шевельнулась, легко, почти невесомо поцеловал в лоб и ушёл.
Вернувшись в свою комнату, я глупо улыбался. Прокручивал в голове мысли: как же мне сделать ей предложение?
Столько вариантов — и ни один не казался подходящим. Что ж… разберусь с этим завтра.
Я снял рубашку и, упав на кровать, провалился в крепкий, полный её образа, сон.
После завтрака мне доложили о посетителе. Ноктариус. Удивлён, но не слишком — я подозревал, что он появится. Пройдя в свой кабинет, я решил встретить его там.
— Приветствую тебя, великий Азраэль! — пафосно начал он, как всегда переигрывая.
— Ближе к делу, Ноктариус, — перебил я без тени терпения.
Он усмехнулся и кивнул.
— Всегда уважал тебя за умение быстро добираться до сути. Так вот. Вчера ты и твоя… леди… устроили в замке переполох. Я слышал немало, и из всех слухов выудил истину. Хочу принести извинения за вчерашнее поведение. Был не в себе. Но теперь ясно вижу картину происходящего. Я — с вами. Поддерживаю вас.
Я ничего не ответил. Его голос звучал уверенно, но с явной фальшью, как всегда. Я наблюдал за ним — жесты, глаза, мимика — всё напоминало старого лиса, привыкшего лавировать между силами, чтобы в нужный момент оказаться на победной стороне.
И тут дверь кабинета распахнулась.
Вошла Инфирия — словно луч света среди этой демонической хмари. Но её улыбка тут же угасла, стоило ей увидеть, с кем я разговариваю. Её взгляд стал холодным, подозрительным, колючим.
Чтобы предупредить немой вопрос, я коротко пояснил, зачем явился Ноктариус.
Он, не теряя времени, развернул свой акт: извинился перед Инфирией, выразил «восхищение» её отвагой, старался быть обворожительным. Но ни она, ни я ему не верили. Зато послушать его было… любопытно.
Старый плут сыпал сплетнями и намёками. Его взгляды на мою розу становились слишком многозначительными. Он знал, как раздражать — и делал это с истинным демоническим удовольствием. Я не выдержал.
— На сегодня достаточно, Ноктариус, — холодно оборвал я. — Будем на связи.
Я проводил его до дверей и, когда она наконец закрылась за его спиной, повернулся к Инфирии.
Она молчала, но взгляд говорил за неё: она ждала объяснений.
Я начал говорить. О яде. О том, как он действует.
Инфирия слушала внимательно, молча. Лицо её оставалось хмурым. Но она не отвернулась.
Я сделал шаг вперёд и заключил её в объятия. Осторожно, но крепко. И — к моему облегчению — она ответила. Тихо прижалась ко мне, уткнувшись в шею. Я провёл рукой по её спине, вдыхая запах, наслаждаясь теплом, которое она всё же позволяла мне почувствовать.
Но в голове вновь зазвучал вопрос. А что дальше?
Я любил её. Это было вне всяких сомнений. Но… знал ли я, что творится у неё внутри? Она выполнила всё, ради чего пришла в этот мир. Победила. Отстояла сестру. Всё остальное теперь — по желанию. Она могла в любой момент уйти. Испариться. Вернуться домой.
А я… я не хотел гадать.
Поэтому задал вопрос прямо.
— Скажи… — начал я, с трудом подбирая слова. — Ты… Я понимаю, что, скорее всего, захочешь вернуться…
Мне было сложно продолжить, но её ответ прозвучал прежде, чем я успел закончить фразу. Простой, чёткий и такой быстрый, что из моей груди словно вышибло весь воздух.
— Я остаюсь… с тобой. Если… если ты этого хочешь.
Хочу ли я этого? Да я желал этого больше всего на свете! Да я уже заказал кольцо, которое сегодня к обеду будет готово! Шальная улыбка растянулась на моём лице, и, больше не в силах сдерживаться, я подхватил её под бедра, вынуждая обвить меня ногами.
Развернув нас ближе к столу, я прижал её к себе одной рукой, а другой смахнул со стола все лишнее в единый миг, усаживая её туда, как свою самую драгоценную добычу. Я целовал её страстно, жадно, с той безудержной силой, которую сдерживал слишком долго — и она отвечала мне с не меньшей отдачей. Она была моим огнём, в котором я хотел сгореть без остатка.