Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо раздавалось в комнате. Я сглотнула, тщетно пытаясь собраться с мыслями. Это заявление сбило меня с толку, и единственное, что я смогла выдавить:
— Мне нужно всё обдумать.
Заргос прищурился, но молча кивнул. Его пристальный взгляд будто проникал в самую глубину моего существа. Я бросила взгляд на платье, надеясь, что он уйдёт и даст мне возможность спокойно одеться, но вместо этого он остался стоять, не отводя глаз.
— Я уже видел каждый миллиметр твоей белоснежной кожи, — проговорил он, голос звучал почти лениво, но в нём был скрыт вызов. — Так что можешь не стесняться.
Эти слова задели меня, но я заставила себя сохранить хладнокровие. Он был прав — в моём положении скрывать уже было нечего. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и отбросила одеяло. Подбородок вздёрнут, спина прямая — я сделала всё, чтобы не выдать своё смущение.
Медленно, но спокойно я поднялась, развёртывая принесённое платье. Убедила себя, что не позволю никому больше чувствовать себя униженной. Пусть смотрит. Главное, чтобы не повторилось то, что произошло вчера.
Руки дрожали, но я справилась, одевшись под его пристальным взглядом. Румянец предательски заливавший мои щеки и уши был единственным, что выдавало моё внутреннее состояние.
Одевшись, я пулей выскочила из его комнаты, слыша только обрывок фразы, брошенной Заргосом:
— Скоро ты будешь моей.
Сердце гулко билось, а в голове путались мысли. Я неслась по коридорам крепости, намереваясь добраться до своей комнаты, но на пути столкнулась с Сэлой. Ее взгляд, полный презрения, заставил меня замереть.
— Ах ты мелкая шлюха, — процедила она, сужая глаза. — Грела кровать нашего главаря? Из его спальни ты сейчас выходила, да? А я, видишь ли, год пытаюсь его соблазнить, а оказывается, всё дело в тебе.
Не успела я возразить, как она бросилась на меня, вцепившись в волосы. Боль вспыхнула, но вместе с ней поднялась и злость. После всех унижений и пережитого страха её обвинения стали последней каплей. Не раздумывая, я схватила её за волосы в ответ, стараясь защититься от градом летящих ударов.
Схватка была короткой и яростной. Когда мне удалось повалить её на пол, я прижала локтем её горло и, стиснув зубы, прошипела:
— Ничего у нас с ним не было. Ты дура!
Сэла плюнула мне в лицо, её глаза пылали ненавистью. Я встала, пытаясь сдержать дрожь, и, не говоря больше ни слова, направилась прочь. Идти в комнату я не хотела — слишком много обиды и злости пылало внутри. Грудь горела, пальцы покалывало, как будто внутри меня бурлила магия, которая не находила выхода.
На улице было прохладно, ночной воздух хлестал в лицо, заставляя немного успокоиться. Я прикрыла глаза и, глубоко вдохнув, попыталась привести мысли в порядок. Но спокойствие не наступало.
Во дворе крепости тренировались наемники, их взгляды настороженно скользнули по мне, вызывая неприятные мурашки по спине. Я чувствовала себя чужой, беспомощной, ненавидела свою уязвимость. В голове раз за разом всплывали события последнего дня: попытка изнасилования, обвинения Сэлы, поцелуй Заргоса и его слова.
Может, он прав? — мелькнула мысль, пугающая своей дерзостью. Если я не соглашусь, кто-то другой обязательно воспользуется моей слабостью. Если я стану его ученицей, я хотя бы смогу научиться защищать себя.
Эта мысль постепенно заглушила внутренний протест. Я должна использовать это. Если ему так хочется владеть мной, я потребую за это свою цену.
Развернувшись, я решительно направилась обратно к Заргосу. Не найдя его в комнате, я направилась в его кабинет. Сердце колотилось, но я знала, что отступать больше нельзя.
Он был там, сидел за столом, спокойный и уверенный. Его тёмные глаза блеснули, когда я вошла.
— Не думал, что ты вернёшься так скоро, — усмехнулся он, откинувшись на спинку стула.
Я сделала шаг вперёд, стараясь говорить твёрдо:
— Я хочу, чтобы ты обучил меня всему, что знаешь и умеешь.
Заргос насмешливо поднял бровь:
— Я никого не учу всему, что знаю. Это слишком дорого. Если я соглашусь, ты будешь выполнять мои заказы и отдавать 70% прибыли. А пока её нет… ты знаешь, чего я хочу.
Его голос был спокоен, но в глазах читалось напряжение, как у зверя, готового к прыжку. Я стиснула кулаки, стараясь не выдать свою растерянность, и ответила:
— А я хочу 70% прибыли оставить себе.
Он рассмеялся коротко и холодно: