Я хотела закричать, сказать, что у меня нет преимуществ в этой кромешной мгле, но стоило мне раскрыть рот, как воздух прорезал свист.
Боль вспыхнула в руке — резкая, обжигающая.
Стрела.
Где-то глубоко внутри проснулась первобытная злость, и она же заставила меня не закричать. Я лишь шумно вдохнула сквозь стиснутые зубы, а из глаз брызнули слезы.
Спрятаться. Я должна спрятаться.
Сжав зубы, я добежала до ближайшего дерева и, затаив дыхание, сломала стрелу, выдернув ее одним рывком. Боль была адская, но я лишь сильнее прикусила губу. Железистый привкус крови отрезвил и заставил сконцентрироваться.
Я не могла победить Заргоса в этом бою.
Оставалось одно: выбраться из зоны поражения.
Я медленно карабкалась вверх, изо всех сил стараясь не издавать ни звука. Каждый вздох казался слишком громким, сердце стучало в ушах.
Когда, наконец, я устроилась между толстых ветвей, то прижалась щекой к шершавой коре и зажмурилась. Пусть Заргос охотник, но в этой тьме он меня не найдет. А утром я спущусь и выйду к нему сама.
Я доживу до утра.
Очнулась я в кровати.
Резкий толчок в груди — паника.
Вскинувшись, я осмотрела комнату и сразу нашла его — сидящего в кресле возле окна.
Глаза сами по себе расширились от страха.
— Не бойся, — голос его был ровным, даже ленивым. — Я обработал твою рану. Тренировка окончена. Я тобой почти доволен.
Почти.
— Ты приняла верное решение, но в следующий раз попытайся придумать что-то стоящее.
Заргос был непредсказуем. Он мог вылечить мои раны… или же добить меня, если сочтет бесполезной.
Но в такие ночи он хотя бы не притрагивался ко мне… как к женщине.
Возвращаясь в реальность, я поняла, что дыхание сбилось.
Я сжала пальцы до боли, поднимая голову.
То, что было в прошлом, осталось в прошлом. Сейчас я не беспомощный ребенок, которого гоняют по лесу ради выживания.
Сейчас я сама выбираю, как вести бой.
И я докажу это.
Незаметно для себя я дошла до арены.
Воспоминания о прошлом все еще стояли перед глазами, накладываясь на реальность, поэтому пришлось несколько раз мотнуть головой, чтобы сфокусироваться и рассмотреть очертания арены в темноте. В ладони непроизвольно вспыхнул огонь, но мне не хотелось зажигать свет. Передумав, я тут же развеяла пламя.
Азраэль заметил это — легкое удивление мелькнуло на его лице, но я лишь чуть прищурилась. Я знала, что в темноте он видит лучше меня. Но хотела показать, что мне не нужна магия, чтобы доказать свою силу.
И все же его слова задели меня.
Он позволял мне пользоваться магией.
Позволял.
Будто я нуждалась в его разрешении.
Злость внутри вновь разгорелась, подкидывая дров в огонь, который и так бушевал.
Я сделала шаг вперед, чуть наклонив голову, и снова напомнила ему о границах — о том, что между нами есть дистанция, и она не исчезнет по его желанию. Ему это не понравилось, я видела. Азраэль сразу же предложил перейти на “ты”, но меня это абсолютно не интересовало.
— Перейдем к делу, — мой голос сочился сарказмом, а во взгляде отражалась злость. Я собиралась доказать ему, что стою гораздо больше, чем он думает.
Он не стал медлить.
Без оружия, с полной уверенностью в своей силе, Азраэль бросился в атаку.
Самоуверенность.
Это доказывало мне лишь одно — он не воспринимал меня как достойного соперника.
Что ж. Он поймет свою ошибку.
Я буду сражаться изо всех сил, чего бы мне это ни стоило.
Ставка в этом бою была слишком высока.
Если победит он, то получит три ответа на любые вопросы, и мне придется говорить правду. Но я не хотела этого. Меня гораздо больше интересовало имя убийцы родителей.
И потому проигрыш был не вариантом.
Сначала отражать его удары было не так сложно.
Он сдерживался.
Но стоило ему заметить, что я не сдаюсь, как игра закончилась.
Я не бросалась в атаку напролом — слишком глупо. Вместо этого уклонялась в последнюю секунду, оставляя небольшие порезы на его теле. Такие на архидемоне уже были, их было много.
Но он даже не выглядел уставшим.
Он не был человеком.
Мне придется приложить больше усилий.
Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, в его глазах вспыхивал азарт.
Он хотел победить. Хотел меня.
Это злило.
У него была женщина.
Но где-то глубоко внутри… где-то, куда я боялась заглядывать, мне льстило его внимание.
Особенно этот взгляд.