Но это было лишь начало.
Я расположилась на кровати, готовясь к созданию накопителей. Призвав силу, погрузилась в знакомый ритм. Магия окутала меня, золотистые потоки скользили по коже, наполняя комнату теплым свечением.
Я сформировала два стеклянных куба, затем аккуратно разделила энергию и направила ее внутрь. Заканчивая работу, с удовольствием наблюдала, как магия заполняет накопители, переливаясь подобно тягучим пескам.
Отложив кубы, я осмотрела комнату в поисках подходящего предмета для артефакта. Ничего. Тогда я встала и подошла к столику. Среди множества женских вещиц взгляд зацепился за кольцо. Золотое, с тонким витиеватым узором.
Оно подойдет.
Вернувшись на кровать, я положила украшение перед собой, проверила его на постороннюю магию, затем закрыла глаза.
Я знала, что создаваемый артефакт отнимет много сил, но оно того стоило. Купол, отражающий магические атаки, отбрасывающий врагов, заглушающий звуки… Для правителя Тенебриса это незаменимая вещь.
Придерживая кольцо пальцами, я начала плетение.
Потоки силы сплетались, превращаясь в крепкую защиту, на металле проступали сложные магические узоры. Магия текла сквозь меня, заполняя каждую частичку тела.
Тепло, покой, нежность.
Я утопала в этом чувстве, позволяя потокам увлекать меня все глубже. Тьма окутала сознание, и мир исчез.
Глава 26
*Азраэль*
Всё, что я хотел, было так близко. Инфирия лежала подо мной, огонь в её глазах пылал, а лезвие кинжала давило мне на рёбра. Мы оба знали, что даже если она пронзит меня насквозь, я не умру. Но это не имело значения. Я уже признал её победу — или, скорее, нашу ничью.
Мне показалось, что она хотела этого поцелуя не меньше, чем я. Её губы чуть дрогнули, дыхание на мгновение сбилось, но, когда я решительно склонился ближе, она отвернулась. Всё так же, как в бою — в последний момент. А потом рывком сбросила меня с себя, вскочила и исчезла в темноте.
Я остался лежать на песке, переводя дыхание.
Боги, эта девчонка сводила меня с ума.
Я желал её. Хотел обладать.
И именно это меня настораживало.
Я был не глуп. Знал, что это не просто увлечение. Не желание, что сгорает за одну ночь. Инфирия зацепила что-то внутри меня, что давно казалось мёртвым. Это было опасно.
Люди хрупкие. Их жизнь — лишь миг по меркам демонов. Стоила ли эта игра свеч?
Стиснув зубы, я поднялся. Мне нужно было проветрить голову. И ноги сами понесли меня туда, где я всегда находил покой. В свой тайник.
Тусклый свет магических накопителей рассеивал полумрак, отбрасывая на стены мягкие тени. Здесь было тихо. Слишком тихо.
Я провёл рукой по гладкому стеблю розы. Эти цветы росли в Тенебрисе только здесь. Их когда-то подарил один маг женщине, что была мне дорога. Моей матери.
Розария.
Он дал ей плетистые розы, и она обожала их. Разводила, ухаживала, растила. Сад во дворе замка был её миром, пока его не забрали у неё.
Пока её не забрали у меня.
Я шагнул глубже, к центру зала, где возвышалась статуя из белого мрамора. Взгляд сам собой нашёл её лицо — знакомое до боли, до дрожи в пальцах. Мастер сумел передать не только её черты, но и то, что скрывалось в глазах.
Тёплая улыбка. Лёгкая печаль.
Я долго всматривался в неё, пока не почувствовал, как воспоминания тянут меня в прошлое.
Она часто сидела здесь. Учила меня. Рассказывала о мире. Читала книги. Играла на фортепиано.
Рядом стоял этот инструмент. Я скользнул по нему взглядом. Касаться клавиш не хотелось. Музыка слишком многое пробуждала.
Отец ненавидел это место.
Сначала он терпел моё увлечение знаниями, но потом начал видеть в этом слабость. «В Тенебрисе правит только сила», — твердил он, снова и снова отправляя меня на арену, чтобы выбить из меня всё, что не вписывалось в его понимание могущества.
А когда я пытался сбежать к матери, чтобы играть на рояле — он бил её.
Они любили друг друга. Когда-то. Но со временем страсть перегорела, и мне всегда казалось, что я был тому причиной.
Нет, я знал, когда всё изменилось окончательно.
Когда он начал водить женщин в свою спальню.
Когда мать это убило.
Она бледнела. Исчезала. Теряла себя.
А потом появился тот маг из Солариума.
Он дал ей надежду. Вернул улыбку. Я видел, как её глаза снова ожили рядом с ним. И не винил её.
Но отец прознал об этом.
Любовник матери сбежал. А она не успела.
Я до сих пор слышал этот голос.
«Я любил тебя, Розария», — сказал он, прежде чем вонзить в неё клинок. — «Так же сильно, как теперь ненавижу».
Мне тогда было мало лет. Я не мог ничего сделать. Просто стоял, сжав кулаки, пока внутри меня что-то медленно умирало.