— Да. И сделала бы это снова. Знаешь, он также назвал имя убийцы наших родителей. Теон. Он подчиняется Рагнафару, отцу Лилит.
С той стороны повисло молчание, только шумный вдох Иссы выдал её реакцию.
— Я помню… и уважаю твоё чувство долга. И мести. Но, пожалуйста… не делай глупостей.
— Ты не понимаешь. Я должна! — вырвалось у меня. Но, заметив, как шевельнулся Азраэль, я снова перешла на шёпот: — Всё будет в порядке. Не переживай.
— А как не переживать?! Ты моя сестра! Последняя, кто у меня осталась! Я не хочу тебя потерять! Эта ситуация показала, насколько всё хрупко! Фири, ты была без сознания два дня! А могла быть месяц! Ты жертвуешь собой, не раздумывая, а я хочу знать, что ты жива… Пожалуйста. Вернись домой. Я пошлю кого-то другого за Виланой.
— Этому не бывать.
— Я приказываю тебе!
Во мне что-то оборвалось. Я сорвала кристалл с шеи и с яростью швырнула его в пустоту перед кроватью. Я злилась! Исса всё больше вживалась в роль лидера… но я не подчинюсь. Не в этом.
Послать кого-то? А как же убийца наших родителей? Кто, если не я, может с ним разобраться?! Я села на кровати, чувствуя прилив энергии, и изо всех сил ударила кулаками по матрасу.
Сбоку послышался шелест ткани. Я повернулась — Азраэль смотрел на меня. Его горящие глаза не отрывались от моего лица. По коже пробежали мурашки. В памяти всплыли мои слова — «Не отпускай меня».
Щёки мгновенно запылали от стыда. Тогда, произнося это, я просто боялась, что план провалится и нас убьют. Но теперь… Сейчас, это звучало иначе. Будто я просила его… как мужчину. Быть рядом. Не отпускать.
Мысли сбивали с толку. Смущение накрыло с головой. Я отвела взгляд и тяжело вздохнула, пытаясь прийти в себя.
— Что ты здесь делаешь? — выдохнула я, глядя на него.
— Разве твоя сестра не сказала? — с усмешкой ответил он. — Она почти приказала мне не сводить с тебя глаз.
— У тебя это плохо вышло, — выпалила я первое, что пришло в голову, и тут же осознала: он слышал весь мой разговор.
— Я бы с тобой поспорил, но вижу, ты не в настроении шутить.
Я прикрыла глаза и откинулась на подушки. Слишком много эмоций, слишком много мыслей… А его присутствие, вместо того чтобы успокоить, только усложняло всё. Внутри гремел хаос, и я почти мысленно взмолилась, чтобы он ушёл. И будто услышав мою просьбу, он заговорил:
— Я рад, что ты так быстро пришла в себя, — с искренней улыбкой сказал архидемон. — Надеюсь, ты успеешь окрепнуть к завтрашнему дню… Я не хочу лишить тебя возможности исполнить свою месть. — Он встал, движение его было изящным и мощным одновременно. Прожигающим взглядом он посмотрел мне в глаза и, уже направляясь к двери, добавил: — Я попрошу Лоррет принести тебе ужин.
Когда за ним закрылась дверь, комната вдруг показалась слишком тихой, слишком пустой. Но я с облегчением выдохнула — мне нужно было побыть одной.
Два противоположных голоса — сестры и архидемона. Один тянет назад, другой будто подталкивает вперёд. Он… он что, поддерживает меня?
Я полежала с закрытыми глазами, стараясь упорядочить мысли. Сделала несколько глубоких вдохов, как учила мама, когда я была ещё маленькой. Медленно, по кусочкам, начала собирать в голове всё, что знала.
Исса имела право на страх и тревогу. Я понимаю её. Но и она должна понять меня. Я не могу отказаться — не от долга, не от мести. Это слишком важно. Это моё. Моя правда, мои раны, моя боль. Я должна довести это до конца… даже если за это придётся заплатить собой. Я хочу покоя. Хочу, чтобы ночные кошмары исчезли.
Мысленно я вновь вернулась к Азраэлю. Он провёл здесь два дня. Сомневаюсь, что это было лишь из-за слов моей сестры. Вряд ли он стал бы выполнять приказы, которые не считает важными. Значит… что-то заставило его остаться. Благодарность? Возможно. Я тоже благодарна. Он не бросил меня. Позаботился. Даже связался с Иссой — надо будет выяснить, как он это сделал.
Я вспомнила его слова о мести. Он хотел исполнить её за меня, если бы я не очнулась. И я… я не знала, как к этому относиться. Это тронуло меня. Больше, чем я готова признать.
Размышления прервал лёгкий стук в дверь. В комнату вошла Лоррет с подносом.
Мой желудок предательски заурчал, и я поняла, что не могу отказаться от еды. Горгулья поставила поднос на тумбочку, но уходить не спешила. Пальцы её теребили фартук, она явно с чем-то боролась внутри. И наконец, решившись, заговорила:
— Я хочу поблагодарить тебя… за то, что ты сделала для Азраэля. Это многое для него значит. — Она замялась, но продолжила: — Но… прошу тебя, даже умоляю. Не разбей ему сердце. Я вижу, что ты к нему равнодушна… А он… он в душе куда более хрупок, чем кажется. Его последняя привязанность обернулась для него долгими годами боли. Надеюсь, мои слова останутся между нами.