Однажды она решила, что я тоже должен попробовать. Моей радости не было предела, когда я смог сам исполнить для неё небольшую композицию.
Я был тогда по-настоящему счастлив и горд.
Я с нежностью посмотрела на него.
— Ты прекрасно играешь… Твоя музыка очаровала меня и привела в ту комнату, — призналась я, но тут же осеклась, чтобы не прерывать рассказ.
В благодарном блеске его глаз было столько тёплого волнения, что по коже пробежали мурашки.
— А теперь вторая история, — с лёгкой улыбкой продолжил он. —
В день моего шестнадцатилетия отец подарил мне меч и впервые позволил выйти на арену.
Воодушевлённый, я бросился туда, мечтая о славе, не подозревая, что отец выставит против меня сразу двоих опытных бойцов… и прикажет биться насмерть.
Сражение было тяжёлым и жестоким — до того дня я ни разу никого не убивал. Но глядя на холодные глаза соперников, я быстро понял: или они, или я.
Я выстоял. Победил. Весь в крови, еле держась на ногах, я поднял взгляд на трибуну, ожидая хоть тени одобрения.
Но отец лишь холодно бросил, что я слишком долго возился с ними.
И всё же… я был счастлив. Я выжил. Я доказал себе, что могу.
Рассматривая его внимательно, я заметила тонкие шрамы на его красивом лице и глубокую складку меж бровей, появившуюся, когда он рассказывал вторую историю.
Эта история отзывалась во мне. Я знала, что он чувствовал. Кто, если не я?
И вдруг поняла: нам обоим больше не хотелось играть. Мы просто искали того, кто сможет выслушать без осуждения, понять — и разделить боль.
Молча протянув стакан, я предложила плеснуть ещё.
Азраэль с лёгкой улыбкой кивнул, поднял свой бокал на уровень глаз, словно салютуя мне.
Я криво усмехнулась и сделала то же самое.
На этот раз жидкость не обожгла мне горло — вошла легко, как живительный бальзам.
На душе стало легче.
— Как всё произошло с твоей матерью? — спросила я, бросив быстрый взгляд на Аза.
Вопрос был неловким, но мне почему-то необходимо было это узнать.
Азраэль долго молчал, словно собираясь с силами.
— Когда отец перестал уделять матери внимание… она увядала, — наконец заговорил он. —
Но вскоре в замке появился маг. С ним она… словно ожила. Я был рад за неё, понимаешь?
В ней снова зажглась жизнь.
Но отец всё узнал. Был в ярости. Магу удалось сбежать, а мать… она даже не пыталась.
Она только хотела задержать отца, чтобы дать любимому время на бегство.
Трус! Из-за него отец вырвал ей сердце прямо у меня на глазах! — его голос надломился от ярости.
— Я… ненавидел его за это. Эта ненависть разлилась по венам, затопила разум…
Позже я убил его. Отомстил. Смог.
Но это не вернуло мне мать.
Он тяжело вздохнул.
— После этого на меня обрушилась власть. Я был слишком юн, но выбора не было: нужно было стать сильным. Тогда поддержку предложил Рагнафар…
Позже я понял, что всё это было ради Лилит. Его дочери. Она видит во мне не человека, а трофей.
Он замолчал.
Мне стало неловко за то, что я заставила его всё это вспомнить.
Ответ был слишком откровенным, слишком тяжёлым.
И всё же… в ответ из меня самой рвался поток слов.
Я отвела взгляд на пламя в камине и начала говорить, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле.
— Мой дом сгорел. Родителей убили.
Я слышала голоса… ещё тогда поняла, что это был заговор.
Единственным утешением было то, что Иссу похитили. Это давало мне надежду.
Я пыталась её найти… но боялась, что меня тоже убьют.
В итоге судьба забросила меня к наёмникам. Их глава… пожалел меня? Или увидел выгоду — не знаю.
Я осталась у них, стала прислугой, жертвой, — голос сорвался.
Азраэль внимательно слушал, его глаза потемнели.
— А потом случилось что-то, что заставило тебя перестать быть жертвой, — негромко подсказал он.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Всё просто, — добавил он. —
В гильдии женщин не бывает. Я могу представить, через что тебе пришлось пройти.
Его кулаки сжались, челюсть напряглась так сильно, что на скулах заходили желваки.
— Думаю, ты представил далеко не всё, — слабо усмехнулась я. —
Да, меня хотели изнасиловать.
Но Заргос… глава… заступился.
— Слишком благородно для главаря. — Азраэль сузил глаза. — Что он попросил в обмен?
Я отвела взгляд.
— Он ничего не просил. Только предложил условия.
Но, как ты успел заметить, я больше не была жертвой.
— Какой ценой? — его голос стал низким, почти рычанием.
Я не смогла выдержать этого взгляда.
— Моё тело, — шепотом ответила я, чувствуя, как в груди нарастает стыд.