Взгляд Азраэля стал опасно острым.
— Ты говорила, он мёртв. А что стало с остальными?
— Я их… отравила, — почти неслышно произнесла я.
— А его? Его убила ты?
Я покачала головой.
— Нет. Его убили правители.
Из-за Виланы… и потому, что он посмел посягнуть на мою сестру.
Я резко поднялась с кресла, чувствуя, как внутри вскипает ярость — даже теперь, защищая воспоминание о Заргосе.
— Ты… любила его? — голос Азраэля охрип.
Я замолчала, пытаясь справиться с эмоциями.
Глубоко вдохнув, наконец ответила:
— Иногда мне кажется… что я вообще не умею любить.
Я допила свой стакан до дна, поставила его на ближайший комод и, не оборачиваясь, вышла из библиотеки.
Эта ночь откровений должна была закончиться.
Глава 31
*Азраэль*
Звуки глухих ударов разносились по узкому тоннелю дворца, отзываясь эхом в моём слухе. Уже глубокая ночь, и в это время мало кто бодрствовал. Но я сразу понял, кто мог быть на ногах. Инфирия.
Эта женщина — как пламя. Завораживала. Сводила с ума. Я ускорил шаг. Не потому, что сомневался в её способности постоять за себя. Нет. Просто не давало покоя смутное чувство тревоги и тот факт, что она ещё совсем недавно едва держалась на ногах.
Часов несколько назад я покинул её спальню — довольный тем, что услышал разговор сестёр. Инфирия… уважала меня. Это слово врезалось в память. Почему-то это было важно. Чертовски важно. Сердце отозвалось тёплым толчком, как у подростка.
После я занялся делами — за два дня у кровати накопилось достаточно, чтобы отвлечь. Но позднее, заглянув к ней снова и увидев, как спокойно она спит, я испытал почти детское тепло. Прикрыл дверь и, будучи в редком для себя умиротворении, направился в место, которое давно избегал — в музыкальную комнату.
Фортепиано всегда было моим отдушиной. Уносило в прошлое. В те далёкие юные годы, когда ещё не было ни власти, ни боли. Когда музыка ещё причиняла боль — но я научился с ней жить. А позже — находить в ней покой.
Сегодня я играл свободно, самозабвенно. Пальцы скользили по клавишам, перетекая от ярких, насыщенных мелодий к более глубоким, печальным. Те, что цепляют. Те, что ощущаешь кожей. Музыка стала откровением.
Я не сразу заметил её. Но когда движение в зале привлекло внимание — сердце дрогнуло.
Она.
Я не мог отвести глаз, не мог даже моргнуть — вдруг это мираж. Но нет. Это была она.
Светлая, почти воздушная ночная сорочка не скрывала — лишь соблазнительно намекала. Волны растрёпанных, огненно-красных волос рассыпались по плечам. Бледная, хрупкая… И в то же время ослепительно живая. Стояла напротив, наблюдая за моей игрой.
В её глазах — не колкость, не дерзость. Мягкость. Тепло. Что-то щемящее.
Последний аккорд соскользнул с пальцев. Я затаил дыхание, боясь спугнуть это нежное, дикое создание, случайно заглянувшее в мою клетку. Но она не ушла.
Инфирия подошла. Осторожно, будто ловила каждый удар моего сердца. И, остановившись в шаге, посмотрела на меня — внимательно, изучающе. Я всё ещё не поднимал взгляда. Передо мной была только она. Её тело — идеальной формы, её дыхание — едва заметное, но манящее. Грудь вздымалась под тонкой тканью, притягивая взгляд, будто просила прикоснуться.
Я сглотнул. Готов был закрыть глаза, чтобы не потерять контроль. Но она опередила меня.
Сократила расстояние. Впилась в мои губы, настойчиво, без колебаний. Я растерялся… но тело отреагировало быстрее разума.
Поднялся, хотел было обнять, но замер — не хотел напугать её резкостью. И снова ошибся. Она притянулась сама. Углубила поцелуй. Сожгла все барьеры.
Когда из её груди сорвался тихий стон, я уже не думал. Инстинкт взял верх. Подхватив её под бёдра, посадил на рояль, её ноги сами разошлись, пуская меня внутрь этого пожара.
Поцелуи стали голодными, руки скользили по ногам, поднимались выше, изучая, вгрызаясь в каждый сантиметр её кожи. Она была идеальной. Гибкой. Желанной. Манящей и дерзкой. Я терял голову. Такого не было никогда. Никогда.
Я хотел её. Весь. Без остатка. Сгореть в этом огне.
И тут — словно удар по разуму — Заргос.
Имя всплыло в голове без приглашения. Мужское имя. Я отпрянул, хотя и не отпустил её. Уперся лбом в её лоб. Тяжело дышал, сбитый, как после боя. А она смотрела, не понимая, что случилось.
И тогда я задал вопрос.
— Кто такой Заргос?
Девушка вздрогнула у меня в объятиях, и по её телу пробежала дрожь. В следующий миг она отпрянула, словно мои слова обожгли сильнее огня. Что ж, сам виноват. Но я должен был знать.
— Его больше нет в живых… — тихо прошептала она, и спустя секунду добавила: — Я… наверное, пойду. Обсудим бал завтра.