Я на мгновение задумалась. Стоит ли рассказывать обо всём, что произошло за последние сутки? Решила, что нет. Не сейчас.
— Всё отлично. И я… тоже тебя. Сегодня состоится бал. Думаю, после него многое встанет на свои места.
— Я бы хотела, чтобы ты привезла Вилану живой… но если будут сложности… В общем, смотри по обстоятельствам.
Что-то новое. Как будто наш прошлый разговор действительно повлиял на неё… или это я слишком чувствительно воспринимаю её слова. Но мне понравился её тон.
— Спасибо за понимание.
— Кстати, как там Азраэль?
Его имя в ее устах пронеслось по телу горячей волной. Я на миг растерялась. Что она хочет знать? Стоит ли говорить? Но кроме неё у меня и правда нет никого, кому я могла бы открыться… Я решила рискнуть.
— Не знаю… но вчера мы с ним… выпили. И поговорили. Я узнала его лучше.
— Вы с ним что?.. А, выпили… Хм. Ладно… Но ты же помнишь, что я тебе о нём рассказывала?
Я слышала её слова… но внутри начала подниматься злость. Не на неё. На то, что я должна защищать Азраэля. Это было странно — она же моя сестра. Но я не могла сдержаться.
— Прекрасно помню, как он тебя поцеловал. И все твои предостережения. Но ты не знаешь его! В нём больше человечности, чем во всех остальных. И рядом со мной… он другой.
— Ты что, влюбилась в него? За пару дней он успел вскружить тебе голову?
— Да! — резко сказала я. — Влюбилась. И что с того? Бросить всё, даже не начав, только потому, что он когда-то тебя поцеловал и тебе не нравится? Я сегодня проснулась в хорошем настроении, но благодаря тебе оно улетучилось. Спасибо, сестра. В отличие от тебя, Азраэль умеет слушать и слышать, не осуждает меня за то, что на моих руках кровь!
— Я тоже не осуждаю! — поспешно воскликнула она. — Просто я волнуюсь… Я боюсь, что ты из-за чувств потеряешь контроль и не вернёшься.
— Это твой страх. А что я буду делать рядом с тобой? Быть твоей тенью до конца жизни? Ты не хочешь, чтобы я была счастлива — ты хочешь, чтобы мне было удобно рядом с тобой. Но этого не будет. Сегодня я убью Вилану и Теона. Потому что это мой выбор, мои планы. А ты можешь заниматься своими.
Не желая больше ничего слышать, я с раздражением сорвала кристалл связи с шеи. Зачем я вообще надела его снова? У сестры всё отлично — главные враги под боком, она может спокойно управлять миром и быть счастливой со своим эльфом. А я… я просто хочу воплотить свои собственные планы.
Из размышлений меня вывел едва уловимый, робкий кашель. Подняв глаза, я увидела горгулью, стоящую у двери с полотенцем в руках. Она уже давно вошла… и, похоже, слышала часть нашей ссоры. Вопросительно взглянув на неё, я встретила лишь молчаливый кивок. Чёрт.
— Нам пора готовить тебя к балу, — с воодушевлением сказала она. — Ты будешь выглядеть потрясающе, обещаю!
Бросив мне полотенце, она развернулась и поспешила выйти. А я, оставшись одна, вытерлась насухо и заставила себя отогнать все тревожные мысли. Впереди был вечер, на который стоило сосредоточиться.
Выйдя в комнату, я застыла на пороге. На кровати лежало платье — восхитительное, алое, струящееся. Оно казалось живым. Глубокий, откровенный вырез смело обнажал грудь, но длинные рукава облегали руки до самых запястий, как вторая кожа. Плечи украшали наплечники из ткани, камней и перьев, а из них ниспадали шифоновые «крылья», продолжая линию рукавов. На поясе сверкала россыпь камней, а от него волнами спускались разрезанные ткани, открывая ноги при каждом движении. Платье было одновременно прекрасным, страстным и почти греховным.
Я никогда не носила ничего подобного… но сегодня — хотела. Робкая улыбка скользнула по губам, и я едва заметно прикусила нижнюю, поймав себя на мысли: а как отреагирует Аз, увидев меня в этом?
Голос Лоррет вернул меня к реальности. Она жестом пригласила меня к себе и усадила на мягкий пуф, начав неторопливо заниматься моими волосами. Я безмолвно позволяла ей творить, мыслями уносясь то в воспоминания, то в мечты.
Не успела и глазом моргнуть, как на моей голове возник настоящий шедевр. Волосы были изящно подняты и переплетены, создавая иллюзию легкой небрежности. Несколько прядей мягко спадали к лицу, придавая чертам нежности. Затем Лоррет аккуратно занялась макияжем. Глаза обвела чёрной подводкой, растушевав её до едва заметной дымки — взгляд стал глубоким, манящим. Скулы тронул лёгкий румянец, губы увлажнила, делая их чуть ярче, чем обычно.
Когда пришло время надевать платье, Лоррет, помогая мне, молчала. Но как только я окончательно облачилась, она не сдержалась: