— Спасибо за новость. Это всё? — проговорил холодно. Я не собирался благодарить её, тем более за предательство собственного рода. Эти новости были как нож в спину, но жаловаться на судьбу — не в моих правилах.
— Всё?! — её голос взвился. — Я предала своего отца, рассказав это тебе! А ты воспринимаешь это как очередную сплетню за бокалом вина? Очнись, Азраэль! На его стороне братья. Теперь ещё и Теон с армией! Нас четверо. А вас всего двое. Или ты думаешь, что если уговоришь Берилила, то этого хватит, чтобы победить Рагнафара? Всё рушится. Лучше присоединиться к победителю, пока не поздно.
— Я слышу тебя, Лилит. Но не просил ни твоей помощи, ни твоего предательства. Я не склоню голову перед Рагнафаром, как бы тяжело ни было. Его мир — это мир крови и страха. Мой — мир силы и порядка. Мы различаемся, и я выбрал свою сторону.
— Как же ты наивен, — усмехнулась она, вставая. — Но ничего. Когда мой отец подчистит вас всех, я попрошу его оставить тебя в живых. Мне. В подарок. Мы могли бы быть идеальной парой, но ты снова выбрал не меня. Сначала та твоя подстилка… Она ведь сбежала вместе со своим смазливым эльфом, как только я открыла ей дверь.
Моя ярость кипела под кожей, словно магма, готовая вырваться наружу. Я едва сдерживался, чтобы не сорваться на Лилит — это было бы глупо и недостойно. Но, кажется, именно этого она и добивалась. Каждое её слово, каждый жест действовал на нервы, как наждачная бумага по живому. Она знала, на какие струны нажимать, и делала это с садистским удовольствием.
Когда моё терпение достигло предела, в дверь постучали. Не думая, рявкнул:
— Входи.
И как будто сам Хаос решил бросить дров в мой внутренний пожар — на пороге появилась она. Моя дикая, прекрасная роза. Моя Инфирия.
Лилит, конечно же, сразу всё оценила. Взглядом скользнула по ней, потом — на меня, и в голосе зазвучала притворная усталость:
— Ты серьёзно, Азраэль? — протянула она, наклоняя голову. — Вместо одной рыжей нашёл себе другую? Я думала, ты проявишь хоть каплю благодарности за информацию. Мы могли бы провести вечер вместе. А ты…
Я думал, что моя злость уже достигла апогея, но Лилит сумела взорвать его заново. Меня будто ударило током. Слова застряли в горле, язык налился свинцом — я собирался разнести её в клочья, выпроводить с позором, но меня опередил другой голос. Стальной. Резкий. Мой любимый.
— Этот мужчина сегодня занят мной. — Голос Инфирии был ледяным. — А может, и не только сегодня. Так что, если ты уже сказала, что хотела — будь добра, проваливай.
Я остолбенел. Даже я почувствовал, как температура в комнате упала. Ледяная уверенность в голосе Инфирии пронзила воздух, и я… улыбнулся. Глупо, как мальчишка. Она ревнует. Чёрт, как же она прекрасна в гневе.
Лилит, не привыкшая к отказам, взвилась. Подскочила с дивана и в ту же секунду метнулась к Инфирии. Я рванул за ней, но остановился, поражённый — моя дикая роза уже стояла с кинжалом в руке. Лезвие впилось в ткань платья Лилит и упёрлось ей в живот. Без колебаний. Без страха.
Я не мог отвести взгляда. Я был горд. Безмерно. И невыносимо счастлив, что она — моя.
Лилит обернулась ко мне, ища поддержки. Но, увидев моё лицо — расплывшееся в довольной, неуместно счастливой улыбке, — поняла, что проиграла. Её губы дёрнулись, в глазах сверкнуло отчаяние, и она процедила с угрозой:
— Запомни, красотка: однажды я вырву твоё никчёмное сердце и буду смотреть, как гаснет свет в твоих глазах.
Я знал — Лилит способна на многое. Она сильная, пусть и не обучена военному ремеслу, но сила демона — не всегда в клинке. И всё же… Холод пронзил меня. Нет, я не позволю никому причинить ей вред. Никогда. Пусть я вырву сердце кому угодно, лишь бы не позволить тронуть её.
Ответ Инфирии прозвучал без тени страха:
— Это произойдёт не раньше, чем я проткну твоё сердце клинком. Красотка.
Дверь хлопнула с такой силой, что, кажется, сдвинулась каменная кладка. Лилит исчезла, а Инфирия медленно опустила руку с кинжалом. Побелевшие костяшки её пальцев выдавали, с каким усилием она его сжимала.
А я… Я просто стоял и пожирал её глазами.
В вихре всей этой драмы я и забыл, насколько потрясающе она выглядела. Ревнивая, решительная, опасная. С гордо поднятым подбородком, глубоко вздохнув, она расправила плечи. Глаза сверкали, в прическе играли тени — хитросплетённые локоны казались созданными, чтобы я выпустил их, чтобы они рассыпались по её телу, касаясь кожи, которую я хотел чувствовать.