Там было несколько мужчин. Голос Рагнафара я узнала сразу, остальные же оставались незнакомцами. Но по их разговору мне быстро стало ясно: они подстроили отравление Азраэля — из зависти, пакости или жажды власти. Волна злости вспыхнула внутри меня, жаром прокатившись по венам.
Неожиданно я услышала, что моя огненная магия произвела на них куда большее впечатление, чем родовая сила Виланы. Признаю, это приятно польстило моему самолюбию. Лестно знать, что я могу быть кем-то большим, чем просто “дочь” или “наследница”. Я — сила, с которой приходится считаться.
Но за мимолётной гордостью пришло разочарование. Их обсуждение только подтвердило мою давнюю истину: демоны — существа двуличные. Они были готовы без колебаний променять Вилану на меня, лишь бы урвать себе кусок влияния. Я никогда не понимала такой тяги к власти. Да, амбиции — это нормально. Но разве они не осознают, какая это ответственность? Народ, слуги, дети, кровь… Слишком высокая цена ради мимолётного триумфа.
Наверное, только я и, возможно, Азраэль думаем об этом. В нём я увидела не просто силу, но ту самую ответственность и храбрость, которой так не хватало этим мужчинам. А здесь — жажда власти ради самой власти. Война ради войны. И слава, за которую вечно платят чужими жизнями.
Покончив с обсуждением, архидемоны покинули кабинет. Их задача была проста — собрать больше сведений обо мне и выяснить, как чувствует себя Азраэль. Они ушли, а у меня внутри всё клокотало: отвращение к месту, в котором я находилась, и к демонам, что здесь заседали. Я хотела поскорее уйти. Но знание, что Вилана всё ещё где-то здесь, останавливало меня.
Настроение скакало, как на кардиограмме. Попытавшись сбросить с себя демона, я коротко бросила:
— Слезь с меня.
Это, разумеется, только позабавило его. Он усмехнулся, не забыв напомнить, что всего несколько часов назад я и не думала возражать против такой позиции — в его спальне.
Мне не нашлось, что ответить. Я прикусила язык.
Но, к счастью, он всё же отстранился, осмотрел помещение, убедился, что никого нет, и протянул мне руку, чтобы помочь подняться с пола. Я вложила в его ладонь свою — ледяную, напряжённую, дрожащую.
Внутри было невыносимо. Несколько минут назад я вершила месть. А сейчас — стою под пристальным взглядом архидемона, который нежно, почти бережно, заботится обо мне. Слишком много. Слишком резко. Эмоции накрыли, хлынули, бурей рвались наружу.
Азраэль, заметив перемену в моём лице, стал внимательно меня осматривать — будто ища ушибы, раны, следы боли. Он чувствовал: мне нужно выговориться.
И я не выдержала. Просто выхлестнула на него всё.
— Я его убила, — тихо произнесла я, не дожидаясь вопросов. — Думала, почувствую облегчение… радость… хоть что-то. Но там была только пустота.
Слова дались легко, но сердце сжалось в ожидании осуждения, упрёков, морали. Но ничего этого не последовало. Лишь молчаливая поддержка, принятие. Он понимал. Он знал, что такое месть — её цену, её опустошение. Азраэль не жалел меня, не поучал, не говорил, что надо было иначе. Он просто разделил этот момент. И в его взгляде я увидела: главное для него было не то, что я убила, а то, что я жива.
Его предложение покинуть замок, а затем вопрос о том, что делать с Виланой, только подтвердили — ему не всё равно. Он не навязывался, не диктовал, а интересовался моими желаниями, моими целями. И в этот момент в памяти всплыли издевательские слова отца Лилит: «Он не способен любить». Как же он ошибался.
Я не прожила долгой жизни, возможно, многого не знаю о любви и её проявлениях, но в этом мужчине я ощущала тепло. Заботу. Привязанность. И это было достаточно. Я трепетала от нежности, от желания быть рядом и отдать ему всё, что у меня есть. Но… имя Виланы вернуло меня к реальности.
Я выпрямилась и сказала твёрдо:
— Нет. Останемся ещё ненадолго. Я хочу увидеть страх в её глазах. Хочу, чтобы даже демоны пожелали отдать её мне. Раньше я мечтала задушить её своими руками… А теперь думаю: хватит просто использовать тот же яд, что она дала моей сестре. Если выживет — пусть живёт. А нет — так и быть.
Это было искренне. Возможно, даже чересчур милосердно, учитывая, сколько боли она принесла. Но я больше не хотела видеть кровь. Ни её, ни чью-либо ещё.
Азраэль вновь удивил меня. Он не стал отговаривать, не стал спорить. А лишь молча протянул мне небольшую коробочку с отравленными иглами. Я удивлённо вскинула бровь, на что он невозмутимо пожал плечами:
— Нельзя всегда полагаться только на силу.