— Занятно, — пробормотал Абель, с интересом разглядывая валяющееся у его ног бюстье.
— Что вы здесь делаете? — король, забывшись, попытался было подняться, но был остановлен грубым:
— Сидеть!
Дракон, с удовольствием проследивший за тем, как сражённый его рыком, Раданэш рухнул обратно на кровать, невольно ухватившись за одеяло, уже значительно миролюбивее сообщил:
— Подозреваю, вы несколько неодеты, а мне не хотелось бы шокировать Ведану вашим неподобающим видом. — Негромкий смешок, от которого даже у меня волосы на голове зашевелились, и проникновенное, произнесённое с намёком, — Моё сокровище будет смотреть только на меня.
— Может, перейдем к главному? — с надеждой спросила я, кутаясь в плед. В королевских покоях было тепло, но я все равно мерзла, не имея возможности согреться после впечатляющего забега по холодным коридорам.
— Да-да, — Абель предвкушающе улыбнулся и протянул с явной издевкой, — неспокойно нынче в королевстве, покушения творятся в стенах вашего дворца. Убить хотят вашего гостя…
Раданэш побелел, он сразу понял, к чему ведёт дракон, но не спросить просто не мог:
— На вас… напали?
— Да, — счастье в голосе дракона было совершенно неуместным и изрядно смутило всех присутствующих. Ну… почти всех. Я-то уже начала привыкать к причудам дракона, меня теперь не так-то просто было смутить. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.
— Напавший жив? — с надеждой поинтересовался король.
Дракон с осуждением покачал головой:
— В корне неверный вопрос. Он пришел убивать, напугал моё сокровище, разумеется, я убил его. Но, если вас интересует, он не мучился. Я был слишком зол, чтобы разнообразить его смерть. К его чести, должен заметить, паршивец оказался довольно вкусным.
Леди, не выдержав напряжения, свалилась-таки в обморок, проверенным способом сбежав от жестокости этого мира. Король тоже конкретно изменился в лице, но смог взять себя в руки и даже почти спокойно спросить:
— И чего вы хотите от меня?
— Чтобы вы нашли заказчика, — Абель был устрашающей дружелюбен, и лично меня это настораживало.
Короля тоже. Подозреваю, будь его воля, он бы ни за что не стал спорить с моим немного неадекватным ужасом, но выбора у него не было.
— Боюсь, это почти невозможно. Исполнитель убит, тело, как я понимаю, уничтожено… Мы не сможем его допросить, ни живого, ни мертвого, — намёк на некромантов заставил поежиться. Без особой необходимости о них старались не то что говорить, но даже не вспоминать, — узнать, был ли он вольнонаемным убийцей или членом гильдии — также не представляется возможным.
Абелю его ответ не понравился.
— Есть это, — одно короткое движение руки и на укрытые одеялом колени Раданэша упал печально знакомый мне нож, основательно испачканный чужой кровью, — найдите заказчика, вашество. Иначе мне придётся заняться этим самостоятельно. Не думаю, что вы обрадуетесь, если я возьмусь за дело, мои методы мало кому придутся по вкусу.
Прозвучало не то, чтобы угрожающе, ужас говорил просто, не стараясь запугать, но от его спокойного, даже равнодушного голоса и от слов, которые он произнес, пробирала холодная жуть.
И мне почему-то подумалось: а может, неспроста драконы уснули? Может, так оно было лучше? Устыдиться не успела. Резко отвернувшийся от короля, тяжело переваривающего услышанное, Абель уже совсем другим, живым и виноватым тоном произнёс:
— Прости, что заставил идти со мной. Твоё присутствие было не обязательно, желания откусить ему голову у меня так и не возникло.
Я видела, как посерел после этих слов и без того бледный Раданэш, и не смогла сдержать тяжелого вздоха.
Я делю постель с настоящим человекоядным монстром. О, Эллари, я пытаюсь от него подушками отгородиться!
Я ставлю ему условия. Я совсем с ума сошла.
И как истинная сумасшедшая, я не смогла промолчать:
— Восхищаюсь вашей сдержанностью.
Глава 5. На крыльях
— В смысле, вечером?!
Ощущение безнаказанности — главный враг осторожности. Три дня назад я бы остереглась повышать голос в присутствии дракона. Чуть меньше седмицы назад я бы в ужас пришла от одной мысли о том, чтобы продемонстрировать недовольство его решением.
Сегодня я просто сидела в шоке, не веря услышанному.
Семь часов утра. Я, помятая и сонная, с трудом заставила себя оторвать голову от подушки, желая хоть раз за последнюю седмицу одеться, не ежась под драконьим взглядом, и вот вам, пожалуйста — не успела даже толком проснуться, как в спальню ворвался дракон: бодрый и довольный жизнью, в одном из своих новеньких нарядов, что угнетали бедностью вышивки Абеля, но очень нравились мне, а потому безропотно носились (как утверждал сам ужас). И я тут же была сражена возмутительной в своей неожиданности новостью: сегодня вечером моё захватывающее приключение должно было начаться.