Я так и стояла, погруженная в свои мысли, пока не заметила, что Эрик закончил разговор и просто лежал. Сколько я, блин, здесь стояла? Всему виной лекарства. Они вызывали у меня какие-то провалы во времени. Тихо спусилась по ступенькам и направилась в сторону, как я думала, кухни. Видимо мой спаситель уснул, мило посапывая на полдома. На кухне нашла прямо на столе несколько коробок с пиццей. Как же давно я её не ела. Мама жутко следила за правильностью моего питания. Мама. В голову снова полезли воспоминания из, казалось бы, совсем недавнего прошлого. Наши разговоры, споры и скандалы с отцом, который следил за каждым моим шагом. Только сейчас я поняла, как мне всего этого не хватало. Раньше вся эта опека жутко допекала, теперь же я бы все отдала, чтобы вернуться назад. Открыла коробку и взяла кусок, начала есть, даже не пытаясь найти, чем запить. Господи, как же я голодная. И совершенно не заметила, как съела всю коробку. Но все ещё хотела кушать. Видимо во мне проснулся траглодит. Затем открыла вторую коробку. Здесь пицца оказалась с ветчиной, взяла кусочек и приступила к её поглощению, сама не заметила, как начала постанывать от того, насколько это нереально вкусно.
— Никогда не видел, чтобы от пиццы стонали.
Я вздрогнула и от неожиданности, ну и, конечно же, блин, уронила пиццу себе на колени. Эрик стоял напротив меня и с ухмылкой на лице наблюдал за моей неуклюжестью. Твою мать, как же это ужасно. Я криворукая идиотка. Сидела вся в еде, кусок птицы упал на пол. Испачкал не только меня, но и его, я уверена, дорогущее напольное покрытие. Какого фига, блин, со мной не так?
Я со скоростью света опустилась на пол и начала собирать кусочки от пиццы. Все моё платье в еде, пол тоже, теперь ещё и руки. Собрав все, встала с пола и положила в пустую коробку, повернулась и как только хотела пойти к раковине, помыть руки, как наткнулась на каменную грудь. Эрик стоял и смотрел на меня в упор сверху вниз. Я и не понимала, какой он огромный, пока не оказалась так близко. Я едва доставала ему до плечей. А я, между прочим, ростом метр шестьдесят семь. Скажем так, не малышка. И тут до меня дошло, пока я ползала на карачках, он стоял и пялился на мой зад. Вот же похотливый и примитивный кабель. Все мужчины думают, в первую очередь, одним местом.
Обошла его и направилась к раковине. Помыла руки и уже хотела уйти подальше от него, хотя бы наверх.
— Не будь такой. Ты лишаешь меня прекрасного зрелища. Ты же не эгоистка, девочка? Вон, смотри там ещё несколько кусочков ветчины лежит и, кажется, грибы под стол упали. Посмотри. — Он смотрел на меня с издевкой и улыбалс своей прекрасной улыбкой во все зубы, показывая рукой в сторону стола. Вот же засранец.
— А знаешь, я с удовольствием уберу то, что натворила. — Он продолжал улыбаться, а я пошла и, встав на четвереньки, начала собирать эти злосчастные кусочки ветчины и грибы. Он снова обошел меня и начал пялиться на мой зад. Ну что же. Играть, так играть. Прогнула спину, отчего моё платье поднялось, показывая края чулок, которые он мне сам и купил. Пусть смотрит и облизывается. Встала и, выкинув это к тому, что собрала ранее, вытерла руки салфеткой. Эрик уже не улыбался, видимо я произвела на него впечатление, ну или на то, что у него в штанах. Похоже, это основной орган, которым он думает.
— И кстати об эгоистах. Ты думаешь не тем местом, Эрик. Но если позволишь, я расскажу тебе об эгоистах. Это те, кто даже если и знают, что ранят тебя, выпотрошат изнутри, ― они войдут в твою жизнь, чтобы просто «попробовать тебя», потому что ты их тип человека. Они хотят тебя в эту секунду. Здесь и сейчас. И им плевать на все «нельзя». А у тебя, по закону подлости, слишком много света, чтобы не идти на него. Ты как ярко зажжённая лампочка для ночных бабочек. — Замолкла. Эрик стоял и смотрел на меня так, как будто только что ему Америку открыли. Ладно, он слушал и то хорошо. Поэтому продолжила: — Так что, когда они переймут у тебя позитивный взгляд на вещи, которым ты обладаешь с детства, когда отберут у тебя твою кожу, твои волосы, твои секреты, заберут абсолютно все. Когда они осознают, насколько это реально. Насколько ты реален. Какой огромной силой ты обладаешь, это заденет их.
— Ты меня удивляешь, Ева. Слишком много сложных мыслей в твоей маленькой, молоденькой головке, — снова издевался.