— Сегодня море удивительно спокойно, — негромко проговорил он, вставая позади неё. — Но я хотел бы увидеть, как оно пенится и бурлит, взволнованное штормом.
— Кажется, я поняла, на что вы намекаете, — хрипло из-за сухости во рту рассмеялась Каролина. — Хотите увидеть мои способности в деле?
Авенир тоже рассмеялся.
— Я столько слышал о Штормовой королеве, но ни разу, даже во время войны со Стаабом, не видел вашей магии. Мне было бы очень интересно посмотреть.
Раньше она часто использовала свою магию. Еще до возвращения в Каринтию. Тогда Каролина жила и бороздила моря вместе с пиратами. Для выгоды собственной команды она тысячу раз меняла погоду в свою пользу.
Но королеве, большую часть времени проводившей на суше, такая магия ни к чему. Лишь в моменты слепой ярости, которая случалась не так уж и часто, силы вырывались из-под контроля, и тогда на Троаду обрушивался ливень с громом и молниями.
Каролина действительно соскучилась по своей магии, так что просьбу Авенира исполнила с радостью.
Отойдя на несколько шагов, она торопливо переплела косу, распустившуюся за время полета. Собралась с силами, прислушалась к себе. Энергия давно рвалась наружу и с энтузиазмом отозвалась на призыв.
Сверкнула молния. И вдруг тишину, спящую под теплым покровом ночи, нарушил свистящий ветер. Прямо над головой пророкотал гром.
Море тут же забурлило, волны яростно прыгали на берег, цепляя гальку. Ветер подул со всех сторон, хлестая по щекам. Взявшиеся из ниоткуда низкие тяжелые облака над головами сверкали молниями.
Каролина ощущала буйство природы. Потому что это была её буря. Все то, что было внутри, то, что она долгое время подавляла — все вырвалось наружу оглушительным громом, сильным ветром.
О, да… Это именно то, что Каролине было необходимо.
Буря звала её, манила. И кто она такая, чтобы сопротивляться воле природы? Воле своей магии.
Каролина подняла руку навстречу шторму — и податливая молния, точно домашнее животное, ласково ластилась, браслетом нежно обвивала запястье. Больно не было. Наоборот, приятное тепло разлилось по всему телу.
Когда Каролина обернулась к Авениру, он был полностью освещен: свет молний в волосах девушки, на руке и вокруг горел ярко, точно солнце. Только холодным светом.
Лицо Авенира оставалось непроницаемым, но глаза восхищенно сверкали. Он с жадностью взирал на Каролину. Так на неё смотрели только два человека — Данте и Диан Гедон. Оба умерли из-за неё, пусть и по разным причинам.
Воспоминания о погибшем возлюбленном и ненавистном вормессце утихомирили бурю внутри. Молния еще раз нежно потерлась о кожу и нырнула вверх, в темное облако. Каролина отпустила управление: теперь шторм был сам по себе.
— Нет слов? — насмешливо уточнила Каролина, шагнув поближе к Авениру.
Он впился в её лицо взглядом, ничего не говоря. Каролина тоже почему-то смотрела на него, не отрываясь.
Вот уж чего она точно не ожидала, так это того, что Авенир подастся вперед и поцелует её.
Через несколько дней придворные вернулись с охоты. Каролина и Авенир ехали впереди процессии через всю Троаду. Многие горожане вышли на улицу, чтобы поглазеть на королеву, или выглядывали из окон. То и дело слышались выкрики наподобие «Да здравствует королева!», «Пусть процветает Каринтия!» и так далее. Каролина благодушно улыбалась, с удовольствием впитывая любовь своих подданных, и махала рукой на приветствия.
На мужчину рядом с ней смотрели с любопытством: мало кто видел Авенира в обличье человека, да и отличительного знака, вроде герба или фамильных цветов, при нем не наблюдалось. Тем не менее, он спокойно ехал рядом с каринтийской королевой и зачастую даже панибратски наклонялся к ней, чтобы что-то негромко сказать. Люди интуитивно чувствовали, что он не простой человек, и их интриговало его присутствие.
Во дворе перед дворцом ожидала Илона вместе с прислугой. Последние тут же бросились помогать: кто разбирал повозку с пойманной дичью, кто брал под уздцы лошадей и уводил в конюшню.
Каролина ловко спрыгнула с лошади. Бедра и ягодицы уже привычно заныли после долгой поездки в седле, но она проигнорировала дискомфорт и ровной походкой направилась к матери.
Илона улыбалась, не скрывая морщин в уголках глаз и губ. Она, как обычно, выглядела чудесно. Каролина в потертых штанах, пропахшей потом и костром рубашке и кожаном жилете ощутила себя невзрачной. Это ощущение преследовало её с детства. На фоне своей чистюли-сестры и идеального брата Каролина всегда казалась себе неряхой.