— Я слышал об этом, — мягко сказал Авенир. Наверное, чувствовал, что Каролина подводила к чему-то важному.
— После кораблекрушения меня выбросило на берег небольшого вормесского города. Все считали Каролину Карион мертвой. А я не знала, куда мне, двенадцатилетней девчонке, идти. Меня приютил бордель, где я работала служанкой за еду. В шестнадцать лет меня решили… приобщить, так сказать, к общему делу. За день до торгов я встретила мужчину. Меня заинтересовали его ярко-красные волосы, а его… честно говоря, я до сих пор задаюсь вопросом, что его во мне привлекло. Он оказался пиратом, но я не боялась. Той же ночью я сбежала с ним.
— Как его звали?
Каролина на миг закрыла глаза, вспоминая лучшие дни своей жизни. Влажный воздух, ледяные брызги океана в лицо, одежда, пропитанная солью. А еще горячие страстные поцелуи в капитанской каюте.
— Его звали Данте.
Авенир выдохнул.
— Данте… Кровавый?
Слава Данте еще долго останется в анналах истории. Он начал свой преступный путь задолго до знакомства с ней, а когда они объединились, то преумножили его популярность. Прозвище придумала уже Каролина, вдохновляясь его крашеными волосами.
— Не знал, что вы были знакомы, — удивился Авенир.
— Связь с пиратом не пошла бы на пользу королеве, — криво усмехнулась она. — Он активно помогал со свержением Диана, именно он свел меня с Ратмиром, но это нигде не указано. Данте остался героем лишь в моей памяти.
— Как он умер?
Каролина отчетливо помнила каждую черту любимого мужчины. Каждый порез — на любом участке тела. Она не могла перестать гладить синяки — фиолетовые, бурые и желтые, почти невидимые. Диан прислал его тело спустя месяц после того, как поймал. Он лично истязал его, наслаждаясь пытками. Представлял на его месте её, Каролину.
— Данте умер по моей вине, — прошептала, почти прохрипела она. Достаточно. И так рассказала гораздо больше, чем планировала.
Каролина вздрогнула от странного ощущения и опустила глаза, пытаясь понять причину своего волнения. С удивлением посмотрела на свою руку, надежно сжатую в мужской ладони.
— С каждым нашим разговором я все больше прихожу к мысли, что вы — удивительная женщина, — уверенно проговорил Авенир. — А сейчас к тому же понял, что наш поцелуй не был случайностью.
— Довольно резкий поворот беседы, — выдавила Каролина. Она понимала, что руку нужно убрать, но чужое прикосновение оказалось неожиданно успокаивающим.
Авенир повернулся так, чтобы видеть её лицо. Слабая улыбка смягчила черты дракона.
— Я хотел отвлечь вас от мрачных воспоминаний. Удалось?
Еще как. Картинка их единственного поцелуя оказалась настолько яркой, что взбудоражила похлеще ведра ледяной воды. Но гордость не позволяла в этом признаться.
— Вы вроде не хотели поднимать эту тему, — напомнила она. Все-таки пришлось освободить свою руку, хоть и неохотно.
— Передумал, — коротко бросил Авенир. — Вы должны понимать, что я прожил почти тысячу лет. Большую часть жизни я правил драконами, приходилось соответствовать своей роли. Всегда между желанием и долгом я выбирал последнее.
— А сейчас что-то изменилось? — Каролина решила поддержать эту беседу, лишь бы не возвращаться к разговору о Данте.
— С передачей власти я медлить не буду, уже очень скоро Ингвар станет полноценным правителем драконов. Я же уйду на покой: мне осталось лет пятьдесят-семьдесят до смерти, не больше.
Каролина усмехнулась и поддразнила:
— И станете делать все, что хотите, игнорируя свой долг?
— Именно это, — улыбнулся Авенир. — Весь небольшой остаток своей жизни я буду слушать только свои желания.
Яр в клетке повернул голову, чистя перышки. Его разговор двух людей совершенно не интересовал.
— Звучит здорово, — поддержала Каролина. — Уже решили, с чего начнете?
Авенир негромко рассмеялся и покачал головой.
— Решил, — согласился он. — Но, боюсь, придется начать раньше, чем перестану быть вождем.
Голос его звучал так, как будто он пытался сдержать веселье.
— Почему бы и нет? — развела руками Каролина. — Можно считать это пробой.
Авенир еще раз хмыкнул, а потом заметил:
— Что ж, я последую вашему совету.
Каролина и подумать не могла, что проба будет прямо здесь и сейчас. Авенир сделал шаг вперед, обхватил лицо горячими ладонями и впился поцелуем — жадно, как будто не в первый, а в последний раз.